– Закуски, – отвечает та. – Как для чайной вечеринки. Маленькие бутерброды с огурцом, ассорти из разного печенья и пирожных и все такое. Беа тогда просто отшутилась. А вот Эдди… – Резко умолкнув, она смотрит на меня, затем пожимает плечами. – Во всяком случае, нет, насколько я помню, Беа никогда даже слегка не выходила из себя.
Повисает неловкая тишина, но уже через мгновение Эмили весело спрашивает:
– Итак, мы все поедем в загородный клуб завтра вечером?
Ах да, точно. Очередной сбор средств, очередное приглашение, прикрепленное магнитом к дверце моего холодильника, потому что теперь я одна из тех женщин, которые ходят на сбор средств в загородные клубы.
Я улыбаюсь им:
– Ни за что такое не пропущу.
Когда мы встаем, собираясь уходить, Кэмпбелл окидывает меня взглядом с головы до ног.
– Ух ты, – говорит она, – ты выглядишь… великолепно, Джейн. Правда.
– И в самом деле, – соглашается Эмили, снова похлопывая меня по руке. – На мой взгляд, юбки-карандаши идут ей даже больше, чем Беа, а ведь Беа только в них и ходила.
Она по-прежнему улыбается, но что-то в ее словах меня цепляет. Я не собиралась сознательно подражать Беа, но теперь понимаю, что со стороны выгляжу так, словно нарядилась в костюм Беа для этого собрания. Я, моя юбка-карандаш и папка – все это какое-то бледное подобие, тень Беа. Эта мысль тревожит меня всю дорогу домой, и, войдя в прихожую, я смотрюсь в зеркало.
Волосы длиной до плеч подстрижены под такое же удлиненное боб-каре, какое носила Беа. Серьги в моих ушах напоминают те, что я видела на ее фотографиях. У меня даже помада того же оттенка. Отвернувшись, я беру сумочку и достаю папку.
Хочу ли я стать в глазах этих людей второй Беа? Или я хочу, чтобы они приняли меня как Джейн?
Теперь я не знаю.
Телефон жужжит, и я со вздохом достаю его из сумки. Сообщение от Джона.
Я заношу пальцы над клавиатурой.
Можно послать его на хрен.
Можно написать Эдди.
Или наконец выяснить, кто меня ищет, чего они на самом деле хотят, что им известно.
И покончить со всей этой историей, чтобы я могла спокойно жить дальше.
Я открываю сумочку, достаю сложенный листок бумаги, – тот самый, что дал мне Эдди, с номером из Феникса, и дрожащими пальцами набираю цифры.
Баптистская церковь, где работает Джон, представляет не самую большую религиозную общину на этой территории. На юге, как я заметила, некоторые церкви занимают целые кварталы. Место работы Джона вообще-то совсем не похоже на церковь: приземистое, уродливое кирпичное здание, и только витражное окно с изображением Иисуса, окруженного агнцами, подсказывает, что здесь находится молитвенный дом.
Сегодня я надеваю один из своих лучших нарядов – синюю плиссированную юбку с белой блузкой с вырезом лодочкой, балетки в бело-голубую полоску и серебряные украшения. Посмотревшись в зеркало, я с трудом узнаю себя. Я совсем не напоминаю ту Джейн, какой была два месяца назад, но и не выгляжу так, будто пытаюсь копировать Эмили или Кэмпбелл. Или Беа. Я похожа на… саму себя. Кем бы я на самом деле ни была.
Расправив плечи, с высоко поднятой головой, я открываю дверь и вхожу в церковь. Девушка за столом встречает меня широкой улыбкой – наверное, думает, что я пришла, чтобы пожертвовать деньги.
Она наполовину права.
– Здрасти-и-и. – Я поднимаю солнцезащитные очки на макушку. – Джон Риверс здесь?
От меня не укрывается то, как ее улыбка чуть-чуть тускнеет.
– Он в музыкальной комнате. – Девушка указывает на коридор, и я благодарю ее.
В церкви пахнет горелым кофе и старыми документами, линолеум скрипит под моими балетками, когда я направляюсь в комнату в конце коридора, откуда доносятся пронзительные гитарные аккорды.
Джон сидит на возвышении посреди комнаты, перед ним пюпитр. Я вижу обложку его нотной тетради.
Сегодня он одет в темно-синее поло с логотипом церкви на груди, волосы зачесаны назад. На нем чертовски хорошие новые кроссовки, и если раньше я в этом сомневалась, то теперь точно знаю, что не все деньги Эдди пошли на новую звуковую систему для церкви.
– Джейн! – Джон встает, откладывает гитару, но я останавливаю его жестом.
– Я ненадолго. Просто зашла, чтобы сообщить тебе, что наконец-то поговорила с тем таинственным человеком из Феникса.
