Через десять минут она вернулась и протянула мне сразу четыре теста разных фирм и контейнер для сдачи анализа мочи.
— Иди! — уверенно ткнула пальцем в сторону подъезда.
И я пошла.
Как назло, туалет оказался занят. Я оперлась о стену рядом в ожидании, когда он освободится, беспрестанно хмурясь и нервно кусая губы.
«Не может быть», — сопротивлялось сознание. Столько лет мечтала о беременности, но все никак, а тут с первого раза, да еще и не с мужем?
Мне казалось, прошла вечность, а дверь все не открывалась. Я не выдержала, оторвалась от стены и начала машинально вышагивать вперед-назад.
Послышался жалобный скрип. Наконец-то!
Из туалета неспешно вышла Галя, соседка из комнаты справа от моей. Мать трех детей мал мала меньше. Она опустила взгляд на мои руки и увидела содержимое. Покачала головой и медленно отправилась к себе. Ничего не сказала, но я и так поняла все по ее взлетевшим бровям и кривой улыбке. Жалость — вот что увидела в ее глазах.
Я сконфуженно опустила голову, чувствуя, как горят щеки, зашла в туалет и закрыла за собой дверь. Дрожащими руками открыла все тесты и контейнер и попыталась настроиться. Минуты две дело никак не шло на лад.
«Ну давай же, давай!» — уговаривала сама себя.
В конце концов все получилось. Я неуклюже опустила полоски в прозрачный пластик на несколько секунд, чуть не выронив их на пол. Дожидаться результатов решила у себя в комнате. Выкинула упаковки в ведро и на ватных ногах вышла из туалета.
В комнате обессиленно опустилась на диван, отложила тесты и засекла на телефоне пять минут.
Еще никогда они не длились так долго.
Я нервно притаптывала ногой, но через минуту не вытерпела и вскочила, медленно подошла к окну. Поднесла правую руку ко рту, прикусив кожу на тыльной стороне ладони. Сердце стучало так оглушительно, будто готовилось выпрыгнуть из грудной клетки.
А мозг в это время рождал видение за видением.
Вот я беру тест и облегченно выдыхаю: не беременна. Однако вместе в облегчением в груди разливается тоска:
Или вот я беру тест и застываю на месте: беременна! Меня охватывает радость. И ужас: из ниоткуда появляется Олег и громко шипит: «Выдавлю ублюдка!», тянет ко мне руки.
Лоб покрылся холодным липким потом, и я с усилием тряхнула головой, отгоняя видения. Запиликал таймер. Я мигом вернулась к дивану, протянула руку за тестами, схватила их не глядя и зажмурилась.
Сначала открыла один глаз. Потом второй.
«Твою ж мать...»
Я прикрыла рот рукой и пятилась, пока не уткнулась в стену. По ней и сползла на пол, сжимая в левой ладони все четыре теста. С двумя четкими полосками на каждом.
По щекам потекли слезы, и вскоре я уже рыдала навзрыд. Правой пятерней вцепилась в волосы, да так и осталась в этой позе. Не знаю, сколько так просидела.
Господи, что мне делать? Я так безумно мечтала о ребенке, но в реальности все, что чувствовала, — это не радость, а дикий, безотчетный страх.
Раздался робкий стук в дверь, а следом приглушенный голос подруги:
— Мила, ты тут?
— Открыто! — словно со стороны услышала свой хрипящий голос я.
Аля зашла, завертела головой и округлила глаза, увидев меня на полу.
Я протянула ей тесты, одними губами прошептала:
— На...
Подруга внимательно посмотрела на них, ахнула, прикрыв рот рукой, и уставилась на меня безумным взглядом. В нем четко читался тот же вопрос, который я задала себе сама несколько минут назад: и что ты теперь будешь делать?
— Слушай, а может, это все-таки ошибка? — с надеждой вопросила Алька, бухнувшись на диван напротив меня. — Надо кровь на ХГЧ сдать, чтобы знать наверняка.
Я с укоризной на нее уставилась.
— Сначала говорила, что я точно беременна, теперь заднюю включила. Ты уж определись, Аль!
— Ну да, ты права, — погрустнела подруга. — Тут и симптомы налицо, не только тесты.
С ее лица вдруг сошла кровь, она испуганно на меня уставилась, прошептала с круглыми глазами:
— Мил, прости!
— Ты чего? — Я даже с пола поднялась, присела рядом с ней на диван и взяла за руку.
— Прослушка, — беззвучно произнесла она, повернувшись ко мне.
— А-а, ты про это. Не парься, — махнула рукой я. — Я внезапно резко поумнела: больше с Олегом в игры не играю, так что тут оставила только то, что ношу сейчас, а чемоданы и машинка благополучно лежат в кладовке.
— Фух, — облегченно выдохнула Аля, встала с дивана и подошла к письменному столу у окна. Схватила лежавшую там газету и начала себя обмахивать.
— Ну и жарища. Слушай, и что ты делать-то будешь? Оставишь ребенка?
Такой простой и одновременно такой сложный вопрос.
Простой потому, что ответ знала. Сложный, потому что это все, что знала.
Я уставилась в одну точку, чувствуя, как сердце заколотилось в груди, отдаваясь оглушительным шумом в ушах.
Если раньше было ощущение, что я сплавлялась по бурной горной реке, пытаясь не перевернуться, то теперь будто летела с водопада вниз. Еще чуть, и толща воды сомкнется надо мной навсегда.
