— Леди, держите кинжал и применяйте его к любому, кто попытается залезть в карету.
— Но я не умею им пользоваться, — но кинжал взяла.
— Самое время научиться, — бросил через плечо Ран, вылезая из кареты.
На крыше начался топот, шум борьбы и лязг метала. Когда меч проткнул надежную, в общем-то крышу, я не сдержала испуганного возгласа. Но побояться мне не дал поддракон, открывший дверцу и сейчас стоящий на пороге с бешеным оскалом на лице.
— Извините, пожалуйста, — подошла я в плотную к готовящемуся прыгнуть на меня мужчине.
Тот слегка опешил от такой наглости и замешкался. Это и стало для него роковой ошибкой.
Протянула ему руку я не для поцелуя или приветствия, а для того, что бы толкнуть из, едущей на полном ходу, кареты. Но поддракон оказался вовсе не плох и падая уцепился за открытую дверцу.
С этим разобраться не успела, как с другой сторону появился другой. И этого уже не вытолкнешь, так как того, он уже стоит не на ступеньке. Спас меня Ран, зацепившийся руками за крышу кареты и с размаху такнувший ногами поддракона. Последний пролетел мимо меня и выпав из кареты столкнулся с весящим на двери. Оба покатились по земле.
Оторвал меня от созерцания поверженных врагов раздавшийся сзади стон. Я обернулась и увидела окровавленный наконечник стрелы, торчащий из плеча Рана. Парень пошатнулся и опасно накренился. Я, как могла, подхватила его и усадила. Оперение стрелы задело стену кареты, вызвав новый стон. Как только я наклонилась к парню, в открытую дверцу кареты влетела стрела. Правда никого она не задела.
— Сейчас, сейчас, — приговаривала я, — потерпи немного. Я ее обязательно вытащу.
А сама ни разу ничего такого не делала и не имею представления о том, как ему правильно помочь, чтобы не навредить.
Мужчина, что стрелял в нас из лука, был поражен метким броском кинжала в самое горло и, захрипев, свалился с лошади. Его сменил… Орлайн! Я даже улыбнулась от облегчения.
Радовалась я рано, потому что, подарив мне ответную улыбку, муж проскакал мимо кареты. Я даже не нашлась не то, что сказать, а то, что подумать! Сегодняшний день побил все возможные рекорды по неожиданным ситуациям. А я девушка домашняя и к таким поворотам судьбы не готовая.
Но смотреть, куда ускакал непостоянный супруг, времени не было. У меня обливался кровью раненый. Присев на корточки перед парнем, я оглядела кинжал. Наконец он мне пригодиться, а то держу в руках железяку бесполезную. Сняв с него аккуратно рубашку, я ее располосовала. Потом обрезала древко стрелы и резким движением выдернула стрелу. От крика заложило уши. Но мне было не до этого. Я быстренько с двух сторон приложила бывшую рубашку, нынешнюю тряпку и обмотала исполосованными остатками. Уложила парня на сиденье. А вот накрыть мне его было и нечем. Так что я, недолго думая, сорвала шторки с кареты и как могла, накрыла парня. Он мне все-таки жизнь спас.
Только я устало опустилась на сиденье, как карета стала тормозить. Наконец, она остановилась вовсе. Я взглянула на отложенный кинжал, и после недолгих раздумий зажала его в руке. Защитить меня сейчас некому, потому что Ран лежит без сознания, а муж ускакал в неизвестном направлении. Жуткий-жуткий день!
Я прислушалась — кучер спрыгнул и направился в нашу сторону. Что ж, буду защищаться, как смогу, если это не Палан. Дверца открылась и… я чуть не заколола мужа, стоящего у входа.
Кинжал сам выпал из моих ослабевших пальцев и со слезами на глазах я повисла у супруга на шее. Он обнял меня, от чего слезы покатились еще быстрей и стали сопровождаться всхлипами, грозя перерасти в истерику.
— Ти, солнышко! Не плачь! Уже все хорошо! Я рядом и не дам тебя никому в обиду. Ну, что ты маленькая, не надо…
А я еще пуще прежнего лила слезы. Он жив, ЖИВ!
— Я… я так ис… — всхлипнула я, — испуга-галась за те-тебя! Та-а-а-ак ис, — новый схлип, — пугалась…
— Все, все, моя хорошая, — коснулся губами моей макушки Орлайн, крепче прижимая к себе.
И мне стало так тепло и хорошо в его руках, словно солнышко самолично коснулось меня своим лучиком.
— Там Ран ранен, — подняла глаза я на супруга.
— Давай посмотрим.
Судя по лицу некроманта, ранение было серьезным. Он ощупал его рану по краям, провел ладонями над раной и тихо выругался.
— Да мне проще его убить и воскресить, чем залатать!
— Ты совсем не владеешь лекарским делом? Вас не учили в Академии? — удивилась я.
— Учили, конечно. На основе жизни построена вся некромантия. Но мне она давалось с трудом и зубным скрежетом. Я даже тебе не смог помочь, когда у тебя синяк был. Только мази из трав в голову пришли. А здесь все гораздо серьезней. Я могу помочь срастись тканям, а вот срастить кровеносные сосуды и нервы, увы, к сожалению, это мне удается из рук вон плохо.
— Помоги насколько можешь, а там посмотрим.
Супруг наградил меня таким жалостливым взглядом, словно он лежит здесь раненый, а не Ран. Хотя он тоже плохо выглядел. Очень плохо. Синяков и ссадин прибавилось, рубака вся разорвана, штаны держаться на честном слове… а он еще и меня успокаивал. Да я, по сравнению с ним, целая и невредимая. Только испуганная малость.
