Я не отпускала мужа, крепко держа его за руку. Он недалеко отошел от кареты, легонько меня отцепил и, вздохнув, начал читать заклинание. Наши волосы затрепетали от поднявшегося ветра. Присмотревшись, я поняла, что и тени наши шевелятся, словно жили они своей, не касающийся нас жизнью. И может даже покинули бы нас, если бы мы на них не наступили. Глаза мужа светились, губы шевелились, шепотом произнося непонятное мне заклинание, руки исполняли танец, а во всем его теле ощущалась напряженность.
Я стояла рядышком, ища изменения вокруг, кроме поднявшегося ветра и переминалась с ноги на ногу, потому что очень хотелось присесть, а еще лучше прилечь. Но ничего не происходило, только Палан слез с козлов, что бы присоединиться к нам. Но когда он подошел, меня охватил немой ужас, и я невольно прижалась к мужу в поисках защиты. Потому что из груди мужчины торчала стрела, вся одежда была запачкана в крови и глаза ему были поддернуты сияющей дымкой. Он умер и его поднял мой муж — поняла я.
Наконец, Орлайн дочитал заклинание. Пот лил с него градом, рубашка вся промокла, а сам он еле стоял на ногах.
— Ты как? — поддержала я мужа.
Он улыбнулся. Да уж, смешно ему. Стоят двое, если хоть один отойдет второй просто упадет.
— Все в порядке. Сейчас сделаем дело и будем отдыхать.
— А какое у нас дело? — при слове нас муж поморщился, но ему придется смириться, потому что отныне и вовеки ему придется смириться с моим участием во всех делах.
— Нам надо похоронить людей, иначе могут быть последствия.
— Так Палан действительно умер?
— Да, — вздохнул муж, хотя кто-кто, а он уже к смерти должен быть привычный.
— Жалко. Хороший был человек. Ой, а это кто! — я испуганно вжалась в мужа, указывая на идущих к нам людей.
— Это те, кого я призвал. И их похоронить надо тоже.
— Да они не заслужили это! — в сердцах топнула ногой я. — Они нас чуть не убили! Может пусть в наказание они нас защищают после смерти?
— Жестокая, ты моя, — чмокнул меня в макушку супруг. — Но если их не придать земле и провести обряд, то они выйдут из-под моего повиновения и тогда последствия будут… нехорошими.
К нам подошло около восьми поддраконов. Один из них, был без руки, другой с явно поломанной ногой сюда приковылял, третий с перерезанным горлом, четвертый тот, которого поразил супруг, да и остальные выглядели не лучше. Приковыляли и несколько коней, за одним из которых волочились внутренности по земле, у другого была поломана нога, у рыжего висел на кусочке кожи отрезанное ухо…
— И этих, что ли хоронить надо? — кивнула я на лошадей, зажмурившись.
У меня не было сил даже удивляться толком. Я уже готова была на все, лишь бы поскорее отдохнуть. Но смотреть на это — увольте! Я после спать вовсе могу перестать.
— Животных не обязательно. А вот если не похоронить насильственно умерших людей, то они могут восстать и принести мор за собой.
— Но моих родителей ты не похоронил! Ты их сжег!
— Огонь тоже хорошо, после него некому восставать и некого искать, — начал терять терпение супруг.
— А можно мне с этого момента поподробнее? — решила начать допрос я, хотя и не была уверенна в том, что смогу адекватно переваривать информацию.
— Ты хочешь прямо сейчас или подождем, когда закончим с этими.
С кем «этими» я прекрасно поняла и с закрытыми глазами. Мой вздох был расценен ка положительный ответ.
— Посиди, я сейчас приду, — попытался отцепиться от меня Орлайн. Как бы не так!
— И ты оставишь меня здесь одну, среди этих…? — мой голос дрогнул.
В общем у моего супруга не осталось выбора и мы проследовали до кареты вдвоем. Ему пришлось вести меня за руку до тех пор, пока я не нащупала карету. Открыв глаза назад смотреть я не решилась. Орлайн же сдвинул половицу с пола кареты, где обнаружился люк. Из этого отверстия он достал лопату, несколько одеял и темный мешочек.
— А что в мешочке? — полюбопытствовала я.
— Еда, — улыбнулся супруг. А у меня тошнота подступила к горлу от одной мысли о еде.
— И что ты собираешься делать… со всем этим? — подозрительно уточнила я.
— А как по-твоему, для чего оделяла и еда? Правильно, для отдыха. А лопата… а лопата для ямы. Не руками же ее копать.
Вздохнув, полезла проверять Рана. Ну его, этого мужа, с его заморочками. Ран дышал, но был все так же был без сознания.
— А у тебя нет там повязок, случайно? А то у Рана повязка вся пропиталась кровью? — обернулась я к мужу. Но его и след простыл. Он уже вручил одному из поддраконов лопату и тот копал ямы. А сам Орлайн возвращался к карете. Я поскорее отвернулась — трупы меня никогда в благостное расположение духа не приводили.
— Ти, солнце, что ты там делаешь? — задал вопрос моей попе Орлайн.
— Ищу чем бы перевязать раненого, — копаясь в проеме, ответила я.
— Там ничего такого нет, к сожалению.
— Но у него вся повязка пропиталась кровью. Ее надо сменить, — повернулась я к мужу.
— Предлагаешь мою дорвать или твое платье на лоскутки пустить? — изогнул бровь супруг.
