Чем ближе приближался День Истинных, тем страшнее мне становилось и казалось, что это сон, и не более того. День был выбран не случайно. Он считался праздником общегосударственным, и отпраздновать его в столицу прибывало такое количество народа, что не хватало мест на постоялых дворах. Отчасти из-за этого, отчасти из-за того, что погулять такой толпой возможностей было не так уж много, празднования продолжались до самого утра.
Этот день всегда считался самым благоприятным для зачатия, что повлияло на некую распущенность в людском поведении. Может еще и поэтому Орлайн не хотел, чтобы я пошла с ним, дабы не видела этого непотребства. А мне жуть как интересно!
— Ты нервничаешь, — за ужином заметил супруг.
— А как мне не нервничать? Я отпускаю в смертельный бой самого дорого мне человека! — осерчала я в лучших чувствах.
— Так надо. И ты это знаешь. Знаешь так же, что никому другому вашу судьбу доверить не могу, и все равно поднимаешь эту тему. Зачем?
— Затем! Вам без меня не справиться — я это чувствую!
На меня внимательно посмотрели чуть суженными глазами. Этот разговор повторялся уже далеко не первый раз. И даже не десятый.
— Значит такова судьба. И уйду я со спокойной душой, зная, что вы в безопасности. А власть… сменят ее другие. И это мое последнее слово.
— Орлайн! — почти простонала я.
— ХВАТИТ! Этот вопрос не подлежит обсуждению и точка.
Припечатав столовые приборы к столу, он рывком поднялся и вышел из кухни, а я осталась рассматривать раздавленные овощи на тарелке. Я их делила на маленькие части, но в горло и кусочка не лезло.
— Ти, — тихонечко позвала Василис. — Идем, поговорить надо.
Поручив служанке уложить сына спать, мы со свекровью вышли на террасу. Заходящее солнце окрашивало все в веселый розовый цвет. Ветерок легонько обдувал лицо, холодочком проходясь по мокрым дорожкам от слез.
— Не расстраивайся так. Он просто боится потерять самое дорогое! — приобняла меня за плечи Василис.
— Эгоист! — вспылила я.
Василис немного помолчала, видно обдумывая сказанное, но потом все же спросила:
— Почему ты так говоришь?
И я не совсем поняла, чего было больше в ее вопросе: самого вопроса или возмущения.
— ОН боится потерять самое дорогое. А я, значит, не боюсь, да?
И слезы опять оросили подсыхающие щеки. Я устала доказывать ему, что я сильная, я справлюсь. Он относится ко мне, как и прежде: проще запереть и ничего не говорить, чем объяснить, почему он не хочет поступать по-другому. Я уже давно не маленькая и наивная девочка! И… никто оттуда не вернется, если я не пойду с ними. НИКТО! Я это просто знаю. Но он и слушать меня не хочет. Он упертый, как… как тролль каменный!
Я поняла, что уже сквозь рыдания просто это все говорю вслух. Но уже не было сил доказывать ему, что я самостоятельная и сильная!
— Я понимаю тебя, — мягко улыбнулась эта высокая сухая женщина. — Но и ты пойми его. Он готов за вас отдать свою жизнь! За вашу безопасность! Я никогда не думала, что холодный и расчетливый Орлайн способен так горячо любить. Это стоит ценить, поверь.
Значит, его чувства и порывы я должна ценить, а мои переживания никого не волнуют. Хор-рошо! Я справлюсь без вас! Сама.
Слезы прекратились сами собой. Я больше не буду жалеть себя маленькую и всем обиженную, я буду сама строить свое будущее! Да, я ценю вашу преданность и самопожертвование, но я о них не просила.
— Ти, что ты задумала?
Проницательности этой леди можно только позавидовать.
— Я? Ничего, просто устала от ожидания страшного будущего. Вот и все. Мне, пожалуй, стоит отдохнуть. Доброго вечера, леди Василис.
— Доброго… — подозрительно смотря на меня, ответила свекровь.
А я, расправив плечи, шагнула навстречу этому самому будущему. И пусть оно меня боится!
Уверенно я шагала не долго. Ровнёхонько до скелетиков, стоящих у дверей моей спальни. А уж их радостный оскал и клубящаяся в глазницах тьма меня весьма впечатлили и… натолкнули на мысль, что и любая другая комната вполне подойдет для сна, ага. Через мгновение я приняла окончательное решение о смене комнаты, потому что новая охрана, а это была именно она — сомневаться не приходилось, мне изрядно ломала планы.
О несправедливости в жизни я убедилась, сделав всего два шага назад и уперевшись в твердую мужскую грудь.
— И куда моя королева собралась?
А ничего, что я имею права и на свое мнение… которое до поры придется придержать.
— Подальше от твоих охранников.
А что, вполне себе честный ответ.
— Ти, они последуют за тобой… даже в дамскую комнату, — меня мягко приобняли за плечи и чуть подтолкнули в направлении спальни.
— Ну уж нет! — возмутилась я.
Это относилось к комнате… дамской, а не спальне.
— Не серди меня, прошу. Я и так еле сдерживаюсь. Прекрасно понимаю, что молодая бунтарская драконья сущность заставляет тебя быть менее благоразумной, но взови к разуму, и он подскажет правильный ответ.
Какая речь! Я впечатлилась, но осталась при своем мнении.
— А как быть, если сердце и разум предлагают два абсолютно разных варианта действий?
— Значит, спроси у меня, как быть. И я скажу, как поступить.
