— Я просто решил пополнить запасы впрок, не беспокойтесь, Мой Лорд, — проговорил Адальхарт. — А что касается Эскорта — то обыск в его имении был необходим для расследования. Я выписал себе ордер.
— Маги совета неприкасаемы!
— Кроме преступлений высшей категории: убийств и переселений душ!
— Ты обвиняешь его?
Я выгружалась из экипажа с поводком и корзинкой наперевес. Возница Кевин протянул руку, но его опередили.
— Позвольте помочь? — проговорил молодой дерзкий голос. Где-то я уже слышала эти интонации и, подняв взгляд, увидела перед собой Габриэла Хаммера — адепта из академии с небрежной соломенной чёлкой.
Я очень хорошо запомнила юношу, ведь мне сказали, что он художник!
Габриэл вежливо раскрыл ладонь, и я бы с радостью взялась, если бы в одной руке не держала короб, а в другой поводок.
— Давайте, я что-нибудь подержу, леди Валери? — замялся он, изумлённо рассматривая моё платье с пышными цветами и, кажется, декольте.
Я зависла, раздумывая, подать ли ему котёнка? Но жалко малыша. А если дать Анхора, то — жалко уже Габриэла, сожрёт же.
Но молодой человек сам ловко взялся за поводок и, распутав узел с моего запястья, потянулся погладить Анхора.
— Осторожно! — прикрикнула я от страха.
Но испугался больше всех Анхор и, зажмурившись, принял поглаживание и даже завилял хвостом.
— Сказать, что я удивлён вас тут увидеть, Ваше Высочество, ничего не сказать! — объявил Габриэл, провожая меня по аллее к видневшемуся впереди белому особняку.
— Сказать, что я удивлена, что вы мне не подставили подножку — ничего не сказать! После ваших шипений вчера в академии, — парировала я, прижимая к боку короб с котёнком.
— Я много думал над своим поведением и прошу простить меня, принцесса, — проговорил мужчина чуть глухо. — Я ведь был в вас влюблен и злился… Но что ж, каждый делает свой выбор! Я больше не злюсь!
Габриэл окинул меня взглядом светло-голубых глаз и открыто улыбнулся. К моему лицу прилила краска, и я засмущалась, как юная девочка, которой сделали признание. Хотя вот влюблены были ни разу не в меня, всё равно сделалось приятно. Ну, Валери, и зачем ты связалась с Эскортом, когда рядом с тобой был такой милый молодой человек!
— Так, могу узнать, в чём я провинился, что принцесса решила посетить мою выставку?
— Вашу?! — широко раскрыла глаза я. — Ой, то есть, конечно, вашу…
Ничего себе, парень уже свои выставки организует, какой молодец!
— Я хотела извиниться за то, что мой супруг закрыл вашу мастерскую в академии, кажется… — я закусила губу, силясь вспомнить то, что рассказывала мне про Габриэла Кейтлин.
Мужчина протяжно вздохнул.
— Мне даже не дали забрать работы, арестовали всё помещение.
— Я поговорю с мужем, вам вернут работы, — кивнула я со всей уверенностью.
Роберт не откажет. Пусть только попробует!
— Эй-эй полегче, дружок! — воскликнул Габриэл, когда Анхор резко потянул его вперёд.
— Не забываем о приличиях, молодой человек! — буркнула я псу, и тот смиренно поджал уши.
— Он, наверное, учуял закуски, — усмехнулся Габриэл и кивнул на короб. — А там у вас что? Перекусить захватили?
Коробок и впрямь походил на тот, что можно было взять с собой на пикник, но я помотала головой.
— Нет-нет! Там мои ценные вещицы, которые не могу оставить.
Я заглянула внутрь через щёлочку в крышке — котёночек свернулся клубочком и спал.
Аллея вывела нас к особняку, перед которым раскинулся длинный павильон с витражными окнами, и я сразу забыла обо всём. Через широкие стёкла виднелись нарядные гости, рассматривающие картины в золотых рамках, и я поглядела на Габриэла:
— Пойдёмте, покажите мне ваши работы!
— Хм, с удовольствием!
Мужчина подхватил с подноса официанта два бокала с розовым напитком и кивнул, призывая следовать за ним в павильон.
Напиток оказался необычным, немного отдавал цитрусом, и кажется в нём было процентов пять алкоголя, потому как по венам потекло приятное тепло, хотя голова оставалась изумительно ясной.
Приняв приветствие гостей, которые при моём появлении явно вытянули в недоумение лица, я последовала за своим провожатым.
— Это я изобразил нежность, — сделав глоток из бокала, Габриэл кивнул на полотно, на котором были изображены образы щенка и девочки, но большое пространство картины занимало розово-голубое очень красивое небо.
— А это я изобразил доверие, — указал Габриэл на жёлто-оранжевое полотно, на котором стояла пара в объятиях.
Картины полнились сочными цветами, блистали яркостью, словно живые. Я таких ярких красок у нас в мире не встречала. А ещё они были явно нарисованы кистью — не магией. Живые картины, в которых художник вложил крупицы своей души мазок за мазком.
— Это очень красивые картины, Габриэл. Я восхищена.
Мужчина усмехнулся и скромно опустил взгляд.
Вот уж скромник! Никогда бы не подумала, что этого дерзкого парня можно смутить.
В коробе пискнул котёнок, и я подумала, что он голоден. Отошла к столам, стоящим вдоль стены, взяла с подноса тоненький кусочек мясной нарезки и опустила в щёлку.
Габриэл последовал за мной, держа на поводке Анхора, который мечтательно оглядывал закуски.
