Если мой муж способен проследить путь человека, как конного, так и пешего, от дома к дому, наверное, то же самое может проделать и его бывший сослуживец.
Дамиан наконец проходит внутрь и делает Нортону знак следовать за ним. Мужчины останавливаются в гостиной, расположенной почти сразу за входом. Теперь передо мной встает вопрос, как быть. Уйти или остаться? Дамиан ничего не говорит мне на этот счет, и я решаю быть здесь до тех пор, пока он не попросит меня об обратном. Но держусь в стороне: подхожу к полке и снимаю с нее первую попавшуюся книгу. А сама слушаю напряженную тишину у себя за спиной.
– Ты здесь живешь? – спросил Нортон, оглядывая гостиную.
– Нет. Я в Ренберри по делам.
– Понятно.
Опять молчание.
– Я могу сесть? – осведомился Нортон.
Дамиан выразительно пожал плечами и безразлично произнес:
– Садись.
Нортон опустился в одно из кресел. Дамиан последовал его примеру.
– Ты сильно изменился, – сказал Нортон, внимательно глядя на лицо Дамиана.
Мои мысли отчего-то зацепились за эту фразу. Изменился? Наверняка. Нет, за тот год, что я его знаю, Дамиан изменился очень мало. Разве что стал выглядеть немного менее мрачно, чем на заре нашего знакомства, и взгляд немного потеплел. Хочется верить, что я имею отношение к этим переменам. А вот каким он был тогда, пять лет назад? Наверняка совсем другим. Но я никогда этого толком не узнаю. Остались, конечно, кое-какие портреты. Немногочисленные, поскольку Дамиан терпеть не может позировать. Но портреты лгут. Они не могут рассказать обо всем, что изменилось в человеке за это время.
– Ты тоже.
Дамиан ответил не то комплиментом на комплимент, не то упреком на упрек.
– В самом деле? – Нортон недоуменно передернул плечами. – Что ж, может быть. Я вижу, ты женился?
Вновь протянув руку к полке, я ненадолго повернулась к ним спиной и потому не могла видеть взгляда, который сопровождал этот вопрос.
– Да, – ответил Дамиан.
Коротко и ясно.
– Поздравляю. Рад за тебя. Правда.
– Спасибо.
– Давно вы поженились?
– Год назад. Ты женат?
Нортон криво усмехнулся и покачал головой.
– Нет.
– Зря.
– Не знаю, возможно. Но мне все чаще начинает казаться, что так оно и к лучшему.
– Так для чего ты пришел сюда? – резко сменил тему Дамиан.
– Не знаю, – с усмешкой ответил Нортон. Его руки сильнее сжали подлокотники кресла. – Просто… Увидел тебя здесь и решил заглянуть, узнать, как ты живешь.
– Спустя столько лет тебя это вдруг заинтересовало?
Это был сложный разговор, и Дамиан совершенно не пытался облегчить его для своего собеседника.
Нортон вздохнул. С его лица сбежала даже прежняя, натянутая улыбка.
– Ты знаешь, что я пытался поговорить с тобой еще тогда. После… после того как тебя выпустили. И я, и Джастин. Ты не захотел с нами разговаривать.
– Мне казалось, все, что нужно, уже было сказано в тюрьме, – холодно отозвался Дамиан.
На этот раз Нортон рассмеялся.
– С тобой действительно трудно разговаривать, – отметил он, качая головой. – Ты все такой же упрямый.
– Если мой характер и изменился за эти годы, то только в худшую сторону, – отозвался Дамиан. – Если не веришь, можешь поинтересоваться у моей матери.
– О, как поживает леди Камилла?
– Прекрасно, спасибо, – кивнул Дамиан, откидываясь на спинку кресла.
– Она здорова?
– Идеально здорова.
– Рад это слышать. При случае передай ей мои наилучшие пожелания.
– При случае передам.
Нортон снова посерьезнел.
– Я понимаю, что не вполне… правильно вел себя во время нашего последнего разговора, – сказал он.
– Сейчас это уже не имеет никакого значения, – сухо ответил Дамиан.
Я была в этом не уверена. Нортон, кажется, тоже.
– Не знаю. Все может быть, – отозвался он, глядя в пол. – В последнее время я окончательно потерял уверенность в том, что важно, а что нет. Как видно, я слишком много лет провел в Ансилоне. И после того как вернулся домой несколько месяцев назад… как-то вдруг понял, что мало что смыслю в этой жизни. Успел утратить ориентиры.
Надо же. Найти человека может по самому невнятному следу, такому, что кто-то другой ткнется носом и не заметит. А для смысла ориентиры потерял… Я взглянула на Нортона с вновь прорезавшимся интересом.
– Но, так или иначе, – продолжил он, – у меня остался с тех пор неприятный осадок в душе.
– Не понимаю, чем я могу тебе помочь. – В голосе Дамиана проскользнуло едва заметное раздражение. – Я не жрец, и разговаривать со мной про душу бессмысленно.
– М-да, – протянул Нортон. – Я знал, что это будет нелегко, но не подозревал, что до такой степени. Ты действительно невозможен.
– Я просто не могу понять, чего ты хочешь. Если ты намерен что-то мне сказать, говори прямо.
– Попробую, – без особого оптимизма в голосе произнес Нортон. – Хоть я и сам не до конца знаю, что. Может быть… – на его губах заиграла слабая улыбка, неожиданно придавшая лицу выражение уязвимости, – …может, таким завуалированным способом я просто пытаюсь сказать тебе, что был не прав?
Это признание Дамиана нисколько не растрогало.
– Я прекрасно знаю, что ты был не прав, – согласился он. – Я знал это еще тогда. Что дальше?
