Лозедин скривился, когда тонкую руку герцогини принял капитан гарнизона, человек, не имеющий дворянского звания. Армин было глубоко наплевать на Джарефа. Она сильно подозревала, что этот юноша - возлюбленный вдовствующей герцогини. Оттого та и проводит столько времени в часовне - пытается усмирить сердце. То, что между ними ничего не было, оборотень чуяла так же четко, как и подкисшее вино в полупустых бочках. И тут же Армин прошибло ледяным потом - Дгрон тоже оборотень. И нюх у него не хуже.
Войдя в часовню, герцогиня улыбнулась - с витражей смотрели лики святых. И сразу становилась понятно - это Ледяной Перевал. Суровые старцы, на чьих головах вместо обводов света красовались шлемы, держали костистые руки уложенными на рукояти мечей. За каждым из изображенных святых тянулась сложная и трагичная история.
Белое и голубое - вот цвета, преобладавшие в часовне. И сейчас среди этой холодной хрупкой красоты металось оранжевое, с желтыми и алыми искрами пламя. За кафедрой стоял градоправитель Архам, рядом с ним божий служка. Тонкий и худой мальчишка в очках.
Людей набилось в часовню под завязку. Кто-то сидел на лавках - впереди члены семьи самого герцога и Рой, что интересно - с Криной, дальше - по убыванию значимости. Армин окинула пристальным взглядом сидящих людей - запомнить в лицо, кто и где сидел. Сопоставить на будущее.
- Этой ночью мы празднуем. Два человека, два сердца, две воли и две души отныне пойдут вместе, в одну сторону, - голос градоправителя обрел звучание. Стоящий рядом с ним служка только вздрагивал.
- Армин Диамин ди-Ларрон, ди-графиня Ларрон, герцогиня Данкварт, - обратился к женщине Архам.
- Да, - бездумно произнесла Армин и раскраснелась, понимая, что ляпнула что-то не то.
- Есть ли тебе что сказать своему супругу?
Первая мысль, посетившая красивую голову герцогини, была исключительно нецензурной.
- Мы странно начали, - подавив вздох, произнесла Армин, не глядя на супруга, но ощущая тепло его ладони под своими пальцами. - Но это не помешало нам понять друг друга. Не во всем, но во многом. Господин Архам сказал правильно: вместе и в одну сторону. Это важнее чувств.
- Рихтер Айвен Данкварт, герцог Данкварт, Владыка Перевала.
Герцог молча склонил голову.
- Есть ли тебе что сказать своей супруге?
- Я воин и муж, - Рихтер смотрел на Армин, и той пришлось ответить тем же, - я рожден, чтобы защищать свой край и свою семью. Добро пожаловать в мой край и мою семью. Стань для людей хозяйкой, а для меня супругой.
Рихтер склонился и обжег губы Армин поцелуем. Она глубоко вздохнула, нервно улыбнулась и нахмурилась - люди быстро и бесшумно покидали часовню.
- У нас считается, что для молодой пары важнее найти общий язык, чем постель, - улыбнулся Рихтер.
- Поэтому нас здесь закрыли? - чуткое ухо оборотня уловило шум упавшего бревна.
- Утром выпустят, - Рихтер потянул Армин за руку, - предполагается, что несчастные влюбленные будут дрожать от холода и к утру догадаются согреться в объятиях друг друга. Но у меня есть идея получше.
- Какая? - заинтересовалась Армин.
- Глинтвейн, жареное мясо, сыр, волчья шкура и задушевные разговоры.
- Волчья шкура, - мечтательно вздохнула Армин, и, пройдя следом за супругом, замерла, прикидывая, как ей усесться и не повредить платье.
- Позволь, я помогу. Тепла от него нет, - Рихтер подошел со спины и положил жене руки на плечи. Армин кивнула.
Герцог осторожно разъединил крючки и снял с супруги верхнее платье, затем следующее и присвистнул:
- Тяжело. Ты невероятна, Армин.
На плечи женщины лег пушистый плед.
- Не только шкура? - улыбнулась герцогиня и поправила теплую ткань.
В маленькой комнате был очаг. Армин не замечала до тех пор, пока герцог не открыл железные дверцы. И не начал дуть на обожжённые пальцы.
- Позволишь? - вернула она ему вопрос и протянула ладонь. Небольшие ожоги зажили мгновенно. - Как же маг огня может пострадать от ожогов?
- И от огня, - улыбнулся герцог, - я живой, из плоти и крови.
Муж и жена устроились на полу, на волчьей шкуре. Смотреть на широкую постель, застеленную синим бельем, Армин было неловко. Но вместе с тем, она довольно цинично подумала, что было бы неплохо осуществить брак. И одновременно она понимала - такое предложение оскорбит герцога. «Давай осуществим сексуальное сношение, а то приедет мой любовник, а я тобой не пахну» - примерилась Армин и покачала головой - такое вслух произносить нельзя.
Герцог принес широкую дубовую доску с изящными узорами по краям. На доске стояло две чаши, исходящие парком, лежала горка аппетитного жареного мяса, присыпанного зеленью. Половина головки сыра еще уместилась на доске, а каравай, замотанный в полотенце, герцог удерживал на сгибе локтя.
- У нас целый котелок глинтвейна, - довольно произнес Рихтер, - вот удивится Бойд, когда не досчитается своего малого алхимического котла.
-Ай-яй, Рихтер, как нехорошо.
- Я откуплюсь, - подмигнул герцог.
