Через неделю после больницы к Руденчихе заявился врач Саша. Пришел проведать. Но не только. Его интересовала Рита. И пришел он к Рите, а Руденчиха – повод. Старуха быстро все сообразила и вдохновилась предстоящей драматургией. У пожилых людей мало впечатлений, поэтому они обожают драматургию вокруг себя.
Руденчиха приняла Сашу по русскому обычаю: усадила за стол, поставила водочку и копченое сало, свежий помидорчик и соленый огурчик, а заодно выложила Ритино настоящее и будущее: до сорока пяти – в любовницах с полным содержанием, а потом – суп с котом.
Саша выслушал. Допил бутылку. И пошел к Рите. Позвонил в дверь.
Мазепа сидел, опустив ноги в таз с водой, а Рита стригла ему ногти.
Мазепа был абсолютно счастлив с Ритой. От Риты пахло мятой травой, дождем, утром. Старые люди пахнут старым пнем, и тут ничего не поделаешь. Природа. А молодой человек пахнет морем, рассветом.
Главная задача природы – размножение. Размножаться можно, только крепко обнявшись. А обнять можно то, к чему влечет, а не отвращает.
Вторая причина счастья Ильи Григорьевича – определенность. Все честно, никакого обмана. Впереди десять-пятнадцать лет. Это их общее время. Если перевести на дни, а потом умножить на часы, получается бесконечность. Как Вселенная. Вселенная счастья, и никто никого не обманывает. И жена не пострадает. Он не сломает ее жизнь, и дети не потеряют уважения к отцу. И он сам отлетит от любовницы, как комар, насытившийся кровью.
И Рита останется со всеми удобствами: квартира, машина, счет в банке, воспоминания. Люди пашут всю жизнь для того, чтобы достичь такого уровня благосостояния. А тут в сорок пять лет есть все, включая предметы роскоши: меха и бриллианты. Живи и радуйся.
Илья Григорьевич не испытывал угрызений совести. Он, конечно, пожирал чужую молодость, но ведь он расплачивался.
Вода не остыла, была приятно горячей, тепло шло от ступней выше. Ритины нежные пальцы деликатно и умело шуровали вдоль стопы.
После педикюра – невероятная легкость в ногах, кажется, что полетишь.
Рита собралась промокнуть ступни махровым полотенцем, но в этот момент раздался звонок в дверь.
– Кто это? – спросил Илья Григорьевич.
– Понятия не имею. Наверное, Руденчиха, – предположила Рита.
Она открыла дверь. Перед ней стоял Саша, от него веяло спиртным. Но не сильно. Рита растерялась.
– Можно войти? – спросил Саша и шагнул вперед, не дожидаясь приглашения.
– Кто там? Жених? – крикнул Илья Григорьевич.
– Можно сказать и так, – согласился Саша.
– Не сегодня, – испугалась Рита.
– А когда?
– Я вам позвоню.
– Некогда мне ждать. Я коротко. Я влюбился в вас сразу и навсегда. Выходите за меня замуж.
Рита растерялась.
Все-таки Рита ценила Мазепу и не любила его огорчать. А с другой стороны – воплощение мечты. Она часто мечтала, что явится принц на белом коне и скажет: «Ты стоишь больше того, что имеешь. Ты не должна стареть в любовницах. У тебя впереди полноценная жизнь…»
Саша был молодой. А молодой секс – это совсем другое, чем опытные ухищрения пожилого человека. Мазепа – не старик, конечно, но прежде, чем привести его в боевую готовность, необходима длительная предполетная подготовка.
Мазепа вышел в прихожую, оставляя на ходу мокрые следы.
– В чем дело? – строго спросил он начальственным тоном. – Кто это?
– Я его второй раз вижу, – сказала Рита.
– Что вы хотите? – Мазепа вонзился глазами в Сашу.
– Я пришел свататься. Я ее люблю.
– Она занята.
– Временно. Но я не хочу ждать, когда Рита освободится. Я женюсь на ней завтра.
– Она никогда вам не родит. Она пуста, как бесплодная смоковница.
Сказанное было правдой. Рита не могла забеременеть. Но произнесенные вслух слова ударили ее в самое сердце. Есть вещи, о которых можно думать, но нельзя говорить. У Риты нет детей не по ее вине, она же не убивала свое семя в абортах. Просто Бог отменил ее ветку. И сравнивать ее с бесплодной смоковницей – бестактно и беспощадно.
Рита почувствовала, что сейчас заплачет, но сдержалась.
– А ты как? – Мазепа обернулся к Рите: – Ты хочешь за него замуж?
– Не знаю… Может быть…
Ее ответ был равен «смоковнице».
– В таком случае я не собираюсь соревноваться с молодостью, – подытожил Мазепа.
Саша был на пять лет моложе Риты. Мазепа годился ему в отцы. Еще немножко – и дед.
Илья Григорьевич оделся и ушел на своих ухоженных ногах.
Рита ждала, что он вернется, будет сражаться за любовь. Но Илья Григорьевич не сражался. А как? Он ничего не мог ей предложить, кроме того, что было. Было все чисто, красиво, вкусно и без претензий.
Общие знакомые доносили Рите, что Илья Григорьевич плакал. Очень может быть. Но плакать – это эмоция, а не поступок. А Саша поставил на кон поступок. И выиграл.
Рита пошла с ним в загс. Именно в загсе стало ясно, что Саша моложе ее на пять лет: ей тридцать пять, ему тридцать.
Это не очень хорошо в перспективе, но в настоящем замечательно.
Молодожены не вылезали из постели сутками.
Любила ли Рита? Она была благодарна Саше, а благодарность – строительный материал. На нем можно было построить любой дворец, любую крепость.
Саша работал в отделении сердечно-сосудистой хирургии. Прошел по конкурсу.
