Он включил верхний свет, после полумрака больно резанувший по глазам. В центре помятого НЛО оказались еще несколько круглых светильников, напоминавших столовые тарелки. Только очень яркие. Кто-то недовольно замычал. Грузчики, кряхтя, раздевали квадрат. При свете темный грузчик чуть посветлел, а лысый заблестел.
Народ потянулся к зрелищу. Наконец последний упаковочный лоскут был снят. Квадрат оказался произведением искусства. Однако, что хотел сказать художник, и без обертки оставалось непонятным. То ли мохнатые цветы, то ли волосатые лапы торчали вверх из разноцветной бесформенной банки. Анджелина, бодро тявкающая с дивана, пока картину разворачивали, жалобно заскулила.
– Переверните. Не видите, вверх ногами поставили?! – крикнул Александр.
Грузчики перевернули картину, и замысел художника встал в буквальном смысле с ног на голову. Зрителям предстала Анджелина, исполненная в масштабе 5:1 в царском одеянии. Стоячий воротник платья доходил ей почти до ушей, на груди путался в шерсти жемчуг, а собачья талия была утянута корсетом. Из-под богатого одеяния торчали задние лапы и хвост, уже не похожие на мохнатые цветы и точно принадлежавшие собаке. Она вполоборота взирала на зрителей, напоминая сразу все портреты императриц и дворянок, написанные разными мастерами в различные эпохи. Собственно, чистотой породы Анджелина им ничем не уступала.
Давид смотрел как завороженный.
– Нравится? – спросил его Александр. – Это тебе подарок от меня.
– Это чудо! Это гениально! – восторженно произнес именинник. – А кто это написал?
– Как ты думаешь? – довольно спросил муж.
– Ну, не знаю. Боюсь предполагать. По манере похоже на Глазунова. – Давид склонился над каракулей в нижнем правом углу произведения. – Подпись вроде его… Но это же безумие! Это же нереально дорого, брат! – Голос Давида завибрировал от прикинутой стоимости подарка.
– Ну… У меня же один брат… – скромно ответил Александр.
– Я в шоке! Это невозможно! Это охренительно! Ну ты гигант! Ты просто бог! – захлебывался от восторга Давид.
– Понравилось? Я рад, что угодил брату.
– Понравилось?! Да я мечтал о таком подарке всю свою жизнь! Угодил! Ты выбил сто очков из десяти возможных! Это же чумовой бренд!
Давид еще несколько минут восхищенно цокал языком, рассматривая и трогая картину.
Александр положил руку Давиду на плечо.
– Рад, что тебе нравится, брат. Но на самом деле это не совсем Глазунов. То есть совсем не Глазунов. Глазунов слишком грузит. То сроки не те, то занят, то понос, то золотуха. Это другой художник. Он работает в глазуновской манере. Я сам его нашел. Даже спец не отличил, я показывал. Такой мощный дядька.
– Да ну, какая разница, Глазунов, Пупкин! – тут же перестроился Давид. – Главное – это от тебя! От души! Только ты с твоим тонким чутьем, с твоим великолепным вкусом мог сделать такой подарок! А какие цвета, какая колористика! Какая техника филигранная! И какой глубокий подтекст! Моя девочка в правильном прикиде смотрится не хуже всех этих исторических баб в кружевах и атласе. Я прав, лапули? – Он обернулся к своим контрастным подругам.
Они оскорбленно переглянулись.
– Э! Не ревнуйте! Вас я тоже люблю! Но в верности с собакой не сравнится ни одна самая верная женщина.
– А девушки? – убила логикой блондинка.
– А девушки как печеньки – ломаются, пока не намокнут, – засмеялся Давид. – Ни от одной сучки я не видел такой благодарности, как от моей девочки. – Он подошел к картине поближе, потом снова отошел на несколько шагов. Склонил голову вправо, влево. – Супер! С любого ракурса! Я подумаю, куда ее поместить. Может, стеллаж выбросить и на его место? Вот на эту стену? Или лучше в спальню? Как думаешь, брат? И свет. Обязательно свет на нее! Это будет лучший шедевр в моей коллекции!
Не в силах больше справляться с переполнявшими его чувствами, Давид кинулся с объятиями на дарителя.
Народ одобрительно шумел. Картина нравилась всем. Гигантская Анджелина в королевском наряде с высоты двух метров благостно взирала на всеобщее братство. Ее живой прототип с дивана отслеживала действия хозяина одним глазом, не закрытым челкой.
– Ну, если тебе так понравился подарок, ты попал, брат! Придется продолжить вечерину по всем правилам настоящего ДР! – произнес Александр. – Люди, тащите стул!
Леньчик метнулся на кухню и через мгновенье вбежал со стулом в руках.
Александр поставил его напротив картины.
– Лезь, именинник!
– Зачем?
– Как зачем? Будешь стиш гостям рассказывать. Ты уже большой мальчик. Тупо напиваться в этот знаменательный день, неправильно! – засмеялся он. – Так! У всех нóлито?
Под звон и бульканье Давид влез на стул. Картинным жестом он скинул с плеч халат, выставил вперед ногу и поднял бокал, став похожим на монумент А.С. Пушкина, если бы ему предложили выпить.
– Свое выступление я хочу предварить эпиграфом, – начал он. – Это цитата из воспоминаний великого нашего современника Михаила Тимофеевича Калашникова. В день своего девяностолетия он сказал чудесные слова: «Я создал свое оружие, потому что я всю жизнь встречаюсь с замечательными людьми!»
