Кодовое слово «вино», произнесенное мужем, распахнуло в Сашином сознании дверцу в детскую комнату. Вот почему она не может отойти от зеркала, слушая, что происходит за стеной. Она снова оказалась на границе двух реальностей, как тогда, в детстве. Пьяный отчим за дверью и святые старушки, ползущие вверх по оврагу за окном ее комнаты. Реальности повторялись. В одной – не чужой ей человек снова произносит слово «вино», а в другой, противоположной, таращится со всех стен гламурная собачка Анджелина. Хотя нет… Собачка и муж принадлежат одной реальности. В другой – старушка-консьержка в своей стеклянной будке доедает сосиску и отламывает кусок серого хлеба костлявой рукой…
– Кстати, брат, тут есть тема одна. Надо бы перетереть… – деловито произнес Давид, видимо, уже налив мужу вина.
– Не вопрос, – ответил муж. – Ща.
Саша поняла, что пора выходить из укрытия. Она щелкнула косметичкой и шагнула от зеркала к гостиной, но в этот самый момент ей навстречу вышел Александр. Он был в длинном бордовом халате, надетом на брюки и рубашку. Она улыбнулась. Он посмотрел на нее подозрительно:
– Привет… Ты здесь? Давно? И что ты делала?
– Собак считала… – ответила она.
– А-а… Я щас, – поднял он палец и, покачиваясь, направился к туалету.
Через минуту оттуда послышались последовательно: шум спускаемой воды, удар в дверь чем-то твердым, возглас «блин!» и вопрос:
– И сколько здесь этих тварей ты насчитала?
– Кого ты имеешь в виду? – спросила Саша.
Муж вышел, потирая ушибленный лоб.
– Вот все у тебя с намеками какими-то. Будь проще, и люди к тебе потянутся! Я имею в виду собак.
– На этой стене – восемь, – ответила Саша.
– Вот, – удовлетворенно кивнул муж. – Что от тебя и требовалось!
– Если что, я умею считать до десяти.
– Ммм, я удачно женился!
Их уже привычная словесная перепалка продолжалась бы неизвестно сколько, но рядом с мужем вырос Вова в таком же, как у него, длинном бордовом халате, в вырезе которого не смогла остаться незамеченной эпилированная грудь.
– О! Семейство Доброделов в полном составе! Сашуля, привет! – радостно воскликнул он, тоже пробираясь к туалету. Видимо, одновременно выпитое достигает конечной точки своего путешествия по организму в одно и то же время.
– У вас здесь халат-пати, что ли? – спросила Саша.
– Типа того, – хмыкнул Вова. – Это я шампанское открыл. Облился весь. А твой муж переодел всех в халаты из солидарности. Чтобы не культивировать во мне комплексы по поводу подмоченной репутации. У Давида обнаружился полный шкаф бордовых халатов. Представляешь? Солит он их, что ли? Мне идет, Саш?
– Очень. Еще бы синие волосатые ноги в клетчатых тапочках.
– Май вайф любит пошутить. Ей кажется, у нее это получается, – заметил Александр, криво ухмыльнувшись. – Пошли, Петросян несостоявшийся… – Он слегка, по-дружески, приобнял ее за талию и повлек в гостиную.
От близости его тела у нее сбилось дыхание, несмотря на шедший от него отчетливый запах алкоголя. Она хотела бы замереть, чтобы чувствовать его так близко как можно дольше… даже в этом дурацком халате дурацкого молочного брата…
Гостиная Давида была стилизована под ВИП-кафе. У стены барная стойка, стеллажи с цветными бутылками и подвешенными за ножки бокалами, высокие барные стулья. Посередине – большой темный диван и кресла, образующие квадрат со столиком в центре.
На стенах подсветка, выгодно подчеркивающая блеск в глазках-вишенках Анджелины Джоли, взирающей на собравшихся со всех фотографий. Народу в комнате оказалось не очень много. Меньше обычного. Сидели на диване, в креслах, на барных стульях, танцевали, двигаясь вяло и нетрезво. Занимались своим обычным делом – напивались.
Количество стоявших на виду бутылок превышало количество голов. Саша знала всех, кроме двух девушек модельного вида лет двадцати, которыми обложил себя с двух сторон Давид. «Беленькая» и «черненькая», как он говорил.
Давид сидел, развалясь на диване, с Анджелиной на коленях, а девушки пытались делать ему приятное. «Черненькая» поглаживала его левое бедро, а «беленькая» преданно заглядывала в глаза, соревнуясь с Анджелиной. Пока лидировала собака.
Муж посадил Сашу в кресло напротив Давида, сам опустился рядом с ним. Стол был завален едой. Петюня, расплывшись в улыбке, подпрыгнул услужить: подвинул тарелку с фруктами, сыром, орешками, налил вина.
– С опоздавшего тост! – напомнил он этикет.
Саша подняла бокал:
– Давид! Ты всегда великолепен! Тебя любят друзья, женщины и собаки. И ты отвечаешь им взаимностью. Ты как никто умеешь дружить, умеешь любить, умеешь быть верным своей мечте! Так вот – здоровья тебе, побольше настоящей любви и, собственно, сбычи всех мечт! С днем рожденья, дорогой!
Муж кинул на нее одобрительный взгляд.
– Спасибо. Жена моего брата – моя сестра, – ответил Давид, деланно улыбнувшись.
Официальную часть можно было считать законченной.
– Ну, так что там у тебя за тема? – спросил Давида муж.
– Потом, брат. Ладно? – ответил Давид, глянув на Сашу. – Сегодня отдых.
