Сзади раздался резкий автомобильный гудок, и Давид вернулся в реальность. К концу рабочего дня на дороге собиралась пробка. Он глянул в зеркало заднего вида. Здоровый «Land Rover», за рулем такой же, как машина, крупный дядька лет сорока пяти, рядом с ним телка в очках с длинными светлыми волосами и ярким ртом. «Красивая, – подумал Давид и посмотрел на них еще раз. – Любовники, сто пудов. Он уверен, что отымеет ее, а она уверена, что всё у нее впереди».
Поток встал. Впереди, видимо, была авария. Для такой мертвой пробки – рановато. Хотя никогда не угадаешь, где и когда она вдруг возникнет. Давид положил обе руки на руль и размечтался, поглядывая в зеркало на парочку сзади. Представив себя на месте дядьки, мысленно он уже трогал девицу правой рукой, левая держала руль под контролем. Он воображал, как незнакомая, чужая, пахнущая сигаретами и недавним сексом баба опускает свой красный широкий рот всё ниже и ниже… Её мужик в это время безмолвно поглядывает на эту картину с заднего сиденья, как бы одобряя происходящее…
У Давида вспотели ладони. Эта фантазия всегда уносила его. Неплохое средство убить время в пробке. Он восстановил дыхание и осторожно глянул назад. «Land Rover» не было. Другая машина. Полный дядька с залысинами и обрюзгшим лицом нетерпеливо постукивал по рулю. Значит, он не заметил, как его мечта скрылась из виду… Жаль… «Да и не может комфортно получиться в “Land Rover”… Это должен быть большой американский джип типа “Lincoln”, или “Expedition”, или пикап – “Ford F150”, или “Dodge”. В больших американцах ручка переключения передач на рулевой колонке и можно делать большой диван впереди, чтобы расположиться втроем…» Трезвые мысли из реальности отвоевывали территорию в его сознании. Но он позволил себе еще немного поплавать в остатках фантазии, пока не услышал телефон.
– Ты не забыл о матери? – Лора Моисеевна как обычно делала контрольный звонок в голову.
– Забыл. Но еду, – честно ответил Давид, окончательно успокоившись.
Пирожками пахло уже на лестнице. Давид с удовольствием втянул носом знакомый вкусный запах и нажал на кнопку звонка.
– Ты опоздал на пятнадцать минут! Я уже волновалась. А позвонить не могу, руки в тесте! – Лора Моисеевна впустила сына в квартиру, подставив щеку для поцелуя.
Она была в новой золотистой блузе, в фартуке с петухами, с прической и густо накрашенными губами.
– Какая ты красивая, мамуля! Так что там за гость? – спросил Давид, проходя на кухню.
– Имей терпение! Он приедет попозже.
– Он? Ты решила познакомить меня с мужиком? Всё? Не осталось больше правильных еврейских девушек? – засмеялся Давид.
– Ничего смешного! Представь себе, не осталось! Дочка Зои Ароновны, Леночка, такая хорошая девочка, тебе не понравилась. Усики у нее, видите ли! Племянница Петра Абрамовича, Роза, помнишь? Слишком скромная, ты сказал. А Лариса? Чем она тебе была не такая?
– Какая Лариса?
– Во! Он уже не помнит! Дон Жуан! Лариса, то ли филолог, то ли геолог, помощник ученого секретаря из Академии наук, Венечкина сестра. Хорошая женщина, серьезная, ну старше чуть-чуть, подумаешь! Зато из какой семьи!
– Так. Я понял. Ты напекла пирожков для конспирации, чтобы соседи не поняли, что здесь пытают.
– Давид, Давид… – покачала головой Лора Моисеевна. – Это не нами придумано. Господь создал мужчину и женщину, чтобы они были вместе. Так положено, так правильно…
– Мам, ну честное слово, дня не проходит, чтобы я не был с кем-то вместе. И это чаще всего женщина. Клянусь! А что делать с помощником ученого секретаря, то ли филологом, то ли геологом, кроме как перечитывать реферат, я даже не представляю. Ты хочешь развить во мне комплексы?
– Очень хорошо! Вот очень хорошо! – Лора Моисеевна уперла руки в бока. – Тогда объясни наконец своей отсталой матери, почему из всех женщин, которые рядом с тобой каждый день, ни одна не хороша? Ладно, не нравятся те, с которыми мать тебя знакомит. Мать старая, отсталая, ничего не понимает! Но ты ведь и сам никак не остановишься! А тебе не двадцать лет, между прочим, а уже скоро тридцать! И твоя несчастная мать хочет дожить до внуков! И я сегодня специально позвала тебя пораньше, чтобы услышать наконец от тебя что-то вразумительное по этому поводу!
– Что-то вразумительное? – переспросил Давид, вздохнув. – Ты испачкалась в муке, мам.
– Давид! – крикнула Лора Моисеевна срывающимся голосом и строго поджала губы.
Эти поджатые губы и нервный голос Давид помнил с детства. Он не предвещал ничего хорошего.
– Хорошо… Я объясню. Только обещай мне, что не будешь перебивать и становиться несчастной!
– Ну! – Лора Моисеевна села напротив и приготовилась слушать.
– Все дело в том, мама, что я не настоящий мужчина. Я понимаю, тебе неприятно это слышать, но это так.
– В каком смысле не настоящий? – встревожилась женщина.
