– Ничего особо выдающегося. – Андре позвонил в большой бронзовый колокольчик, стоящий на столе около его кресла. Раздался громкий, звонкий и чистый звук. – Вы интересуетесь политикой?
– Всем, мой друг, всем! Я так редко слышу новости, все больше солдатские байки о том, кто и когда задрал подол кухарке. Семья выродилась. – Он сокрушенно покачал головой. – Так расскажите же мне, кто нынче император?
– Роланд Второй, милостью Единого. Послушайте, барон, вы шутите надо мной. Его величество, да продлятся его годы, правит уже два с лишним десятка лет.
– Всего два десятка? Молодой император, это же прекрасно! И что, он тоже воюет? А драконы, драконы вернулись?..
«Все демоны преисподней, старик что, сумасшедший? Вот же я вляпался», – подумал Андре и уже собрался было вежливо спросить, нет ли в замке кого-то более здравомыслящего и способного заниматься реальными финансовыми делами, как барон тяжело вздохнул.
– Извините, юноша. Я несколько… не то чтобы не в себе, но… – Он махнул рукой и внезапно переменил тему, а взгляд его стал острым и внимательным. – Кто сказал, что у вас нет дара? Отец? Наставник? Священник?
– Я не помню, барон. – Андре слегка растерялся от такого напора.
– Вас обманули. Ваш дар весьма силен, юноша, и вам необходимо учиться. И срочно, немедленно избавиться от проклятия, пока оно вас не сожгло.
– Поясните. – Андре растерялся окончательно. – Какое проклятие?
– То, что храмовники называют анафемой. Нет, не надо мне рассказывать, как вам удалось выжить, и ни в коем случае не произносите своего прошлого имени. Впрочем, об этом вы знаете, раз до сих пор живы… давно ли?
– Чуть больше недели.
Барон нахмурился и постучал пальцами по подлокотникам.
– Огонь чувствуете?
– Огонь… вот сукины дети! – Андре зажмурился и сжал кулаки. – Так это от анафемы?!
– Разумеется. Эх, молодежь… вы ничегошеньки не смыслите в менталистике, юноша, это непозволительно для такого мага, как вы! Тем более у вас прекрасный покровитель. Кстати, герцог Ланжерский – маг?
– Менталист, – кивнул Андре. – Правда, не самый сильный. Барон, если у меня и открылся дар, то он не годен даже свечу зажечь. Максимум – я вижу, когда кто-то колдует. Но сам я ни демона не могу.
– Хорошенькое не могу, – снова развеселился барон. – Вы открыли эту дверь, юноша!
Андре не успел спросить, что такого было в этой двери – самой обычной, даже не запертой на замок – как эта самая дверь отворилась, и на пороге показался огромный, косматый и явно перепуганный человек.
За ним толпились стражники, перепуганные не меньше и оттого похватавшие оружие. Сам же косматый, похожий на медведя, беззвучно шевелил губами, глядя на сидящего в кресле Андре.
– А-а, племянничек пожаловал, – насмешливо протянул старый барон. – Скажите ему, мессир Андре, чтобы убирался из моей библиотеки и не смел заходить, не постучавшись.
– Отчего вы не скажете сами, барон? – Андре никак не мог понять, что за балаган тут творится.
– Я бы с удовольствием, но эта бездарность меня не видит.
– Так вы?..
– Неграмотный народ называет подобных мне призраками. Но это чушь! Мы, маги Смерти, вполне способны оставаться здесь по своей воле, в здравом уме и трезвой памяти, даже если тело умерло. В отличие от тупых, трусливых недоразумений. Представьте, единственную дочь, которой досталась кроха фамильного дара, со страху продал бродячей ведьме. Подлец. Эй ты! – Старый барон поднялся с кресла, прошагал к барону молодому (относительно, лет ему было не меньше сорока) и помахал у него перед носом рукой. – Как видите, бесполезно.
Андре видел: живой барон смотрел сквозь мертвого, словно того и не было, и беззвучно шевелил губами. М-да. Забавная ситуация.
– Э… Гастон, барон Грасси? Вы ли это? – окликнул его Андре. – Странно вы встречаете гостей.
– Вы… это вы звонили в Вестник? – наконец барон сумел издать звук. Хриплый и неуверенный, что в исполнении этакого кабана было как минимум смешно.
– Я звонил в колокольчик. Мне подадут хотя бы вина? Ваш дед прав, манеры ваши далеки от каких-либо манер.
Косматый барон выругался вполголоса, заставив призрака поморщиться, и махнул страже, мол, убирайтесь. Сам же застыл на пороге, не решаясь ступить в библиотеку.
– Будьте любезны, Гастон, выйдите и постучите в дверь. Не нервируйте вашего уважаемого предка.
На это Гастон разразился потоком ругательств, из которых следовало, что зря дед не забил в грудь проклятого еретика осиновый кол, а потом не сжег богопротивные останки Светлым пламенем.
Старый барон опять рассмеялся и пояснил:
– Он бы рад сжечь, да вот беда, мой младший братец не унаследовал ни дара, ни мозгов. Бесполезнейший человечишка. Кстати, брат мне только по матери. Я все понимаю, благородной даме не грех развлечься со смазливым жрецом, но забыть о предохранении – это уже глупость, недостойная баронессы. Как видите, глупость мой внучатый племянник унаследовал в полной мере. В отличие от красоты.
– Заткнитесь уже, Гастон. И исполните просьбу предка.
– Да уж, – вздохнул старый барон и махнул рукой. Тут же дверь с душераздирающим скрипом покачнулась… и ударила все еще ругающегося Гастона.
