Единственное, что, несомненно, радует – Андре все еще жив, а приступы сжигающего изнутри пламени прекратились. Возможно, потому что прошлое осталось в прошлом? Мальчишка по имени Андрей Михайлович Волков благополучно скончался и был похоронен рядом с бароном-некромантом Шарлеманем Андре де Грасси, и сейчас в кабинете принца Ланжерского сидит, крутя в пальцах бокал контьера, совсем другой человек – Андре Вульф, барон Грасси. Пусть он пока не претендует на титул официально, но родовой перстень и завещание последнего барона у него. В банковском сейфе.
– Ты прав, выпить надо. У тебя снова проблемы на совете?
– Как всегда, – поморщился Морис. – Благородному человеку не подобает заниматься ростовщичеством! Ах, ох, какой позор, какое попрание древних традиций! И глядят, как сычи. А отцу все равно. Банки – это, видите ли, такие мелочи, что ему не обязательно тратить на них ни секунды своего драгоценного внимания. А что именно банки могут вытянуть экономику Франкии из болота – это все чушь, детская блажь. И братец, чтоб ему икалось, изволит корчить насмешливую рожу. «Нам срочно нужна новая война! Франкия – молодое, развивающееся государство, мы вольем новую кровь в старый Испалис!» Безмозглый солдафон! А где брать денег на армию? На восстановление после войны? А, надо обложить новыми налогами мануфактуры и заставить людей платить пошлины не только на скот и окна, но и на сам воздух! Это, видите ли, временная мера, еще одна победоносная война сделает нас богатыми…
– Сделает, а то. Десяток генералов определенно разбогатеет на этом деле, не говоря уже про оружейников и прочих интендантов, – поморщился Андре и отпил контьер. – И с кем они собираются воевать на этот раз?
– А ты подумай, друг мой, у кого из наших соседей непозволительно процветающая экономика, совершенно лишние медные рудники и крохотная армия?
– Э… – Андре чуть не подавился. – Не хочешь же ты сказать…
– Не хочу, но приходится.
– Да нет, Морис, они не могут быть такими… Воевать с Астурией?! А если эти сумасшедшие Бастельеро сделают Пустошь на месте столицы? С них станется!
– О, вот тут начинается самое интересное, друг мой. Жрецы изошли на пену, требуя этой войны! Некромантов надо жечь во славу божию и в назидание люду. Они почему-то уверены, что, во-первых, Бастельеро выродились и не способны больше устроить местный конец света, и во-вторых, по требованию Пресветлого Владетеля астурийский король выдаст инквизиции весь род Бастельеро для показательной казни, а сам посыплет голову пеплом и удалится в дальний монастырь замаливать страшный грех потакания богопротивным некромантам.
– Бред собачий.
– Он самый. Но они всерьез верят в этот бред!
– Не понимаю, что они не поделили с некромантами? На юге живут себе спокойно, так же получают лицензии, служат короне.
– Не суть. – Морис поморщился. – Если тебе интересно, почитай исторические труды. Суть в том, что отец почти готов согласиться! Если мы ничего не сделаем с трухлявыми пнями, военная партия продавит новую кампанию.
Андре поймал себя на странной мысли: вместо привычного «да пошли они все, как-нибудь обойдется» он чувствовал… ответственность? Или как минимум страх перед возможными последствиями. А еще он почему-то точно знал, что астурийские герцоги-некроманты не выродились, а лишь прибавили в силе.
И что он очень, просто очень хочет пообщаться с главой рода Бастельеро – исключительно мирно и по-дружески. Обменяться, так сказать, опытом.
И что это желание принадлежит не Андрею Волкову и не Шарлеманю де Грасси, а ему.
Андре Новому. Новорожденному.
– Сделаем, – уверенно заявил Андре Новорожденный и сам заметил, что в его голосе проскользнули какие-то новые, не свойственные Андрею Волкову стальные нотки.
– Вместе, Андре. Я не могу доверять никому, кроме тебя. Даже… нет, особенно Д'Амарьяку. Может быть, еще капитану Драккару, но лишь отчасти. Если он сочтет, что нарушены интересы императора, ну, сам понимаешь.
– Мне кажется, Драккар вполне разумный человек и не горит желанием воевать с тварями Пустоши.
– Хочется надеяться. Да, друг мой, я надеюсь, ты получил с де Грасси что-то для себя?
Андре невольно усмехнулся. О да, еще как получил! Правда, не деньгами, что в свете сегодняшнего выхода в свет крайне прискорбно.
– В его казне мышь повесилась, драгоценности жены проданы, а геральдический хлам не стоит ни гроша, так что на мою добычу и пообедать не сходишь.
Морис вздохнул.
– Ох уж мне эти нищие и драчливые. Ты уверен, что он не припрятал сундучка?
– Припрятал? Да он только что ободрал своих селян подчистую, у людей не осталось даже сена для коров. Он все продал буквально вчера, люди видели купеческий обоз с собственным барахлом. И какого-то таинственного человека, покинувшего замок сразу после отъезда купца.
– Как неудачно. Хм…
– Банк мог бы мне выплатить как посреднику. Допустим, двадцать процентов. Все равно это будет намного меньше, чем разница между долгом де Грасси и стоимостью земель.
