Это значило, что, если ничего не предпринять, она умрет. И не только она.
Но, несмотря на все, у меня проснулась только жалость к девушке. Легко презирать того, кто здоров и силен. С больными все работает несколько иначе.
К храму мы подъезжали со стороны одной из четырех площадей. Его я в свой первый визит в город не видела и сейчас была поражена конструкцией и архитектурой. Потому что храм состоял из нескольких десятков толстых колонн, которые плотно накрывал стеклянный купол. Внутреннее убранство было рассмотреть сложно. Не столько из-за того, что внутри горели то ли факелы, то ли напольные чаши, сколько потому, что у храма толпилось множество горожан.
Плевали они на вспышку алой смерти. Плевали на те деньги, что должны были заплатить им из казны герцога за повиновение всем приказам. Они толкались, старались прорваться в храм, но в проходе, что обосновался между двух колонн и был похож на арку в стекле, стоял мужчина в белоснежной рясе. Его одежды были подпоясаны широким золотым поясом, на груди висел массивный кулон, который то и дело выглядывал из-под густой светлой бороды, когда жрец взмахивал руками и требовал у всех присутствующих прийти в себя.
– Что же вы делаете?! – его зычный голос коснулся и нас, остановивших лошадей в нескольких метрах от толпы. – Придите в себя! На улицах буйствует опасная хворь! Разойдитесь по домам, не подвергайте смертельной опасности своих детей и родителей!
– Это герцог Этьенский подвергает нас опасности! – раздалось из толпы.
И тут же возникло несколько голосов, поддерживающих это заявление.
– Это он запретил выезжать и въезжать в его земли! Не видать нам лекарей и исцеления!
– Это из-за него мы все умрем!
– Что вы такое говорите?! – не выдержала я, подтолкнув лошадь пятками. Снежинка нехотя двинулась с места по направлению к толпе.
Кто-то обернулся в мою сторону. Позади послышался звон вытягивающихся из ножен мечей.
– А вот и герцогиня! – сплюнул под копыта моей лошади один из мужиков. Другие с опаской косились в сторону моей охраны и лорда Тамаша. – Из-за нее мы все и подохнем!
– Как вам не стыдно?! – мой голос разбил нарастающий гомон. – Герцог Этьенский в отъезде! Он не давал никаких приказов! Это указом короля нам не получить новых лекарей! Они не могут въехать в наши земли из-за указа короны!
Гомон возник снова и с большей силой.
– Ложь!
– Король не мог!
– Не может быть!
– Послушайте! – я набрала побольше воздуха в легкие, вновь стараясь сконцентрировать внимание толпы на себе. – Беда коснулась всех нас! И только мы сами можем ее остановить! Да, помощи ждать неоткуда. Я не стану вас обманывать и кормить обещаниями. Все мы можем не дожить до завтрашнего утра. Но именно мы способны остановить болезнь! Если вы заметили симптомы у себя или близких – обратитесь к лекарям. Не покидайте дома без острой нужды! Только так можно остановить алую смерть! Только вместе.
– Что же вы тут тогда делаете? – раздалось из толпы.
– Я пришла молить богов, – ответила вопрошающему. – Просить их помочь нам справиться в этой болезнью. Король отказал нам, но, может быть, боги услышат.
– Они не слышат нас уже давно!
– Боги отвернулись от нас!
– Это их проклятие пало на наши головы!
Я слушала новый шквал голосов, и на душе стало совсем паршиво. Потому что если алая смерть очередное божественное наказание, то тогда помощи ждать вообще не откуда.
– Идите домой, – вновь повысила я голос. – Вашим женам нужны здоровые мужья. А детям – живые матери. Не подвергайте себя лишнему риску. И помните, единственный указ, который был издан в герцогстве после вспышки болезни, – это тот, который обещает по три медяка в день жителям, если они выполняют указания лекарей. Сделайте так, чтобы все из вас получили эти деньги!
Люди с недовольством начали расходиться. Кто-то медленно и неспешно, кто-то, наоборот, почти бегом. А я дождалась, пока у входа в храм не станет пустынно, и подъехала к жрецу, который стоически удерживал рвущихся внутрь.
– Ваша светлость, – поклонился он мне, – прошу прощения, но сегодня храм закрыт. Молитв богам возноситься не будет. Это слишком опасно.
– Впустите только меня, – попросила я. – Вы слышали, если боги нас не спасут, то никто не сможет.
Жрец бросил затравленный взгляд мне за спину, на воинов и Тамаша, и отошел в сторону. Я слезла с лошади, похлопала Снежинку по шее и шагнула в арку.
Жрец держался от меня на расстоянии, осознавая, что может случиться, если кто-то из нас заразен. И жестом пригласил войти.
Храм внутри представлял собой некое подобие амфитеатра. Множество длинных лавок, выставленных кругом. В центре пустая площадка, а над ней… над ней круглая дыра в куполе, открывающая вид на покрытое тяжелыми облаками небо.
– Вы ведь в первый раз здесь, ваша светлость?
– Да. Подскажете, что делать?
– Конечно, ведь я тут именно для этого. Займите место, я подготовлю все для обращения к богам.
Он ушел куда-то в сторону. А я прошла мимо двух каменных напольных чаш, в которых шипел горячий огонь, и опустилась на ближайшую к площадке лавку.
