Машина Тома стоит на дорожке перед коттеджем. Это вызывает у меня смешанные чувства. Я рада, что он вернулся вовремя, но меня все еще захлестывает волна тошнотворного предчувствия. Делаю несколько глубоких вдохов и открываю входную дверь.
И сразу чувствую проблему. В доме царит тишина.
Тома здесь нет.
– Папа? – зовет Поппи. Бежит в гостиную, снова выбегает, потом мчится на кухню, ищет его. На миг застываю как вкопанная, мой разум в смятении. Его машина здесь. А он – нет. Проверяю свой мобильник. Если Том собрался куда-нибудь пойти, он ведь наверняка написал бы эсэмэску? Есть пропущенный звонок с неизвестного номера, но никаких новых сообщений.
– Может, он вышел на пробежку, – говорю я Поппи, когда она ковыляет обратно ко мне. Такое не исключено. Поскольку нас не было дома, то вместо того, чтобы бить баклуши, сидя в одиночестве, Том мог бы воспользоваться редкой возможностью пробежаться. Раньше он делал это регулярно, но при нашей нынешней занятости предпочитает проводить время с Поппи, прежде чем та ляжет спать.
– Он сколо велнется, – лепечет она, пожимая плечиками.
– Да, я тоже так думаю, зайка. Давай-ка пока попьем чайку, хорошо?
Когда кладу свою сумочку на столик в прихожей, вижу мигающую красную лампочку на автоответчике. Нажимаю кнопку воспроизведения.
«Не хочу, чтобы ты зря паниковала, Бет…» Голос Тома заполняет коридор, такой громкий, что звучит искаженно, эхом отражаясь от стен. Быстро нажимаю на кнопку уменьшения громкости, кровь шипит у меня в ушах.
«Прости. Меня снова привезли в полицию. На этот раз я, наверное, задержусь чуть подольше. Не волнуйся, со мной здесь мой адвокат. Я позвоню еще раз, как только смогу», – произносит он. Думаю, что Том уже закончил, но потом слышу вздох. А за ним, практически шепотом: «Я люблю тебя, Бет». Динамик умолкает.
Мои руки и ноги наливаются свинцом. Не могу даже пошевелиться. И что теперь делать? Может, позвонить в полицию? Или адвокату Тома? Хотя если он с Томом, то тоже вряд ли сможет сейчас пролить какой-то свет на происходящее.
Господи Иисусе…
Детективы, видать, приехали сюда, чтобы забрать его, потому что машина Тома здесь. Видели ли соседи?
По спине у меня бегут мурашки, кружится голова.
Нужно
Но Тома здесь нет. И вдруг я понимаю, что он был не прав – мне все-таки
Только вот в данный момент их нет. Я в этой ситуации совсем одна.
Понимаю, что принял правильное решение, с самого начала позвонив Максвеллу, хотя детектив-инспектор Мэннинг и детектив-сержант Уолтерс хотели всего лишь «задать пару вопросов». По крайней мере, он в курсе дела, знает ситуацию – теперь, когда меня снова забрали. В ходе первого допроса я не стал играть в молчанку, поскольку в этом не было нужды. Несколько простых ответов, чтобы «составить представление о Кэти» – вот и все, что им требовалось, сказали они. С какой стати уходить в отказ в такой ситуации? На мой взгляд, такое поведение сразу же вызывает сильные подозрения. Я порядком насмотрелся документальных сериалов про реальные преступления, и, о боже, до чего же меня бесит, когда допрашиваемый каждые пять секунд талдычит: «Предпочитаю воздержаться от ответа!» В таких случаях я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить пультом в экран телика. Естественно, я куда лучше буду выглядеть, если стану отвечать на их вопросы прямо и без утайки.
Если они поймут, что я всеми силами готов им содействовать, то, возможно, предпочтут искать в каком-то другом месте.
Тем не менее теперь, во время второго допроса, вид у них куда более деловой, чем в первый раз, и я всерьез подумываю о том, чтобы использовать подход под названием «хранить молчание». Без сомнения, Максвелл тоже посоветует подобную тактику, потому что вдруг я брякну что-нибудь не то? Каким-то образом впутаю себя в это дело? По крайней мере, если я не вступлю в бой, то они не смогут и заманить меня в ловушку. Поскольку именно на это все и похоже. На тщательно заготовленную ловушку. Замани меня в западню невинными вопросами, усыпи мою бдительность, породив ложное чувство безопасности и заставив меня подумать, будто они жутко благодарны мне за содействие, и тут – бац! – тресни меня по башке чем-нибудь увесистым.
Что, по их мнению, они знают?
«Да ничего они не могут знать… Там вообще нечего знать».
Если я буду достаточно часто повторять это у себя в голове, то не исключено, что и сам в это поверю.
