– О чем это ты плачешь? Это я должен быть расстроен! Это мне ты солгала! Изменяла! После всего, что я тебе дал… Всего, что я сделал для тебя. Сука ты неблагодарная! – Том снова метнулся к ней, вскинув правую руку. Удар пришелся Кэти по левой щеке, которая взорвалась болью; перед глазами запорхали белые искры.
– Ну пожалуйста… – всхлипнула она, сползая по стене на корточки и прикрывая руками уже распухающее лицо.
– Я не хочу причинять тебе боль, Кэти. Я люблю тебя. Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя до самых печенок. Но как ты могла так вот предать меня? С
Том отодвинулся и потянулся за брошенным телефоном.
– Что это? – Он опять сунул ей в лицо мобильник и приказал: – Прочти это! Ну давай же! Прочитай вот эту часть этого гребаного послания вслух! Дай мне послушать, как ты это произносишь!
Том ткнул пальцем в экран – в последнюю часть текста.
– Я… я не хочу, – выдавила Кэти. Голос ее охрип от слез. И от страха.
– Читай. Вот. Это. – Его голос был низким, угрожающим.
Кэти сделала то, что велено.
– «Ты… очень много для меня значишь…» – Она всхлипнула, а затем судорожно втянула воздух, пытаясь продолжить читать с экрана. – «Это ты тоже знаешь… И после того вечера я подумал, что все может измениться…»
Слезы текли по ее красному, опухшему лицу.
– Мне ведь не нужно уточнять, что он имел в виду, не так ли? Это и так ясно. Я что, недостаточно мужчина для тебя, или как? Тебе ведь
Кэти покачала головой, опустив глаза. Она не хотела видеть его гнев. И не осмеливалась сказать, что секс с ним порой пугал ее – что Том мог быть слишком уж неуправляемым. Слишком грубым.
Он бросился к ней, подхватил под мышки и рывком поставил на ноги, после чего потащил ее, как тряпичную куклу, в спальню. Швырнул на матрас.
– Сейчас тебе придется понести за это наказание. Ты сознаешь это? Я не могу так вот просто простить и забыть это предательство, Кэти.
Она лежала на спине, болезненно прищурившись. Надо бороться. Бежать. Кричать. Да что угодно.
Но Кэти не могла даже пошевелиться. Если просто позволить ему причинить ей боль – дать ему выпустить пар, – то, может, все пройдет быстро. А потом можно будет сбежать.
Я сдерживался так долго, как только мог. Но всегда выходит так, что когда опускается красный туман, я мало что могу сделать, чтобы остановиться, – что-то глубоко внутри меня все-таки берет верх. Такое случается не слишком часто. Наверное, это и к лучшему.
Я еще раз прокрутил на экране сообщения Кэти, найдя те, что были от него. И на долю секунды задумался, не слишком ли остро отреагировал, не слишком ли много в них увидел. А потом какой-то назойливый, словно нервное подергивание глаза, голос в моей голове сказал мне, что я прав. Они планировали смыться у меня за спиной.
Домой я ехала в полной отключке, не думая ни о Томе, ни о свидании с ним, ни о предстоящем суде. Однако теперь, когда я сижу на своей кровати, эти мысли так и наводняют мой мозг. Не чувствую себя хоть на что-то способной – вся моя энергия иссякла. Улегшись и натянув одеяло на свое полностью одетое тело, закрываю глаза от яркого солнечного света, бьющего в окно. За моими сомкнутыми веками по-прежнему маячит лицо Тома, его черты искажены от волнения. Отчаяние так и излучается из его глаз, которые умоляют меня, – точно так же, как в тот день, когда я уже не могла и дальше оставаться в неведении и открыто задала ему столь мучивший меня вопрос.
– Том, почему у тебя на планшете учетная запись электронной почты Кэти? – спросила я у него, едва уложив Поппи спать в тот вечер.
Сердце у меня бешено колотилось, пока я ждала ответа. Заметила, как по его лицу промелькнула предательская вспышка паники, – уловила, как отчетливо дернулся его кадык, когда он натужно сглотнул. Я ждала подробных объяснений – чего-то безобидного, какой-то простой причины. Но этого не произошло. Вместо этого лицо у Тома сморщилось, и он рухнул на диван, как будто больше не мог держаться на ногах. И расплакался.
Через какое-то время Том достаточно успокоился, чтобы приступить к объяснениям. Он даже не пытался солгать. Рассказал мне абсолютно все, и я внимала ему в полном молчании, слишком ошеломленная, чтобы перебивать. Это был лишь несчастный случай, сказал Том, последствия которого стали стремительно выходить из-под контроля – сначала одна ложь, чтобы скрыть то, что он сделал, затем другая, чтобы скрыть первую, а потом еще и еще… Мне хотелось заорать на него, чтобы он замолчал – что бы он ни собирался мне сказать, его слова уже нельзя было взять назад. Как нельзя было исправить те ошибки, которые он сделал. Однако я не произнесла ни слова. Позволила ему продолжить свой рассказ. Это было так, как будто я слушала какую-то радиопостановку – некий выдуманный кем-то сюжет. Неизвестно из чьей жизни.
