В общем, детей он не любил, но обзавестись наследником было необходимо. Значит, придется жениться. Но на ком? Когда кругом одни шлюхи и кровопийцы? Надо было Лушку под венец вести, она баба нетребовательная, ласковая, здоровая, опять же, да и не раздражала она его, а главное, не будила желания избить ее до полусмерти, испинать, швырнуть в сырой подвал для перевоспитания. Но упустил, чего уж теперь. Хотя, если бы она от него забеременела, он, пожалуй, на ней бы и женился. Но она не забеременела. Почему?
1902 год был для Федора триумфальным. Годовой оборот фирмы составлял пять миллионов рублей. По Волге и Оке ходило шесть ЕГО пароходов, перевозя ЕГО муку, зерно, лес, ЕМУ принадлежали пятнадцать пристаней в разных городах со складами и грузоразгрузочными хозяйствами, столько же лавок и магазинов. Еще он владел двенадцатью доходными домами, тремя лесными дачами, пятьюстами десятинами земельных угодий.
Ему едва исполнилось тридцать пять, а он уже имел самый высокий купеческий статус, был членом комитета речной полиции, почетным мировым судьей, старшиной биржевого комитета.
Егоров был на коне. Сколько раз за этот год он, обозревая окрестности из окна своего кабинета, говорил себе: «Это все мое!» Даже белокаменная златоглавая церковь, появившаяся на месте старой, обшарпанной, и та его. Ее он преподнес в дар Богу и покойной Лизавете, как и обещал. И в ней в этот майский полдень он должен обвенчаться со своей невестой Катериной Мамаевой.
Начался их роман, если его можно было так назвать, давно, еще когда Егорову не было тридцати трех. Мамаев, владелец химического завода, был соседом Федора по имению. Жил он в основном в деревне, по причине плохого здоровья, а дела за него вел его шурин. Было Мамаеву уже под семьдесят, и его мучил артрит. Старик рано овдовел, дети его все поумирали, осталась только внученька Катюша. Жила она с ним в имении, было ей на тот момент шестнадцать, и поразила она Егорова своей милой внешностью и неуловимым сходством с Лизой.
Познакомился он с девушкой, когда приехал к Мамаеву насчет земли, которой тот владел, под названием «Большое болото». Для старика она была, по мнению Федора, лишь обузой, зато ему сулила немалые прибыли - с недавних пор он занялся торфоразработками. Они сидели на веранде, пили чай с китайковым вареньем, дули на пар, жмурились и вели неторопливую беседу.
- Что ж вы, Федор Григории, не женитесь? Давно уж траур пора снять, - любопытствовал Мамаев, кивая на черный сюртук Егорова.
- Да я бы с радостью, да неколи мне невест выискивать, работы полно.
- Знаю, знаю, какой вы трудяга. Слыхал, министр какой-то, не то финансов, не то сельского хозяйства, хлопочет за вас?
- Да ну?
- Слыхал, выхлопочут вам контракт на поставку хлеба армии.
- Какой вы, однако, осведомленный, - хмыкнул Федор и отхлебнул с шумом чай.
- В этом году, сказывают, купцы в свое общество объединяются. Дали небось на это деньжонок?
- Дал десять тысяч.
- Вот и молодец, Федор Григории. Нужное это дело, на такое и не жаль.
Вот тут и выскочила на веранду внучка Мамаева. Была она одета в льняное полосатое платье, на ее головке красовалась шляпа с широкими завязками, из-под которой выбивались темно-русые пышные волосы. Катя держала в одной руке корзину, в другой лохматого коричневого щенка, только-только пойманного.
- Вы кто? - выпалила она, ничуть не смутившись постороннего.
- Поздоровайся сначала, детка, - назидательно произнес дед и ласково глянул на любимицу.
- Здрасьте. - Катя присела в быстром реверансе.
- Добрый вечер. Меня зовут Федор.
- Это гость мой, господин Егоров. Он «Большое болото» у нас покупает.
- Да? И за сколько?
- За три с половиной тысячи.
- Вы прогадали, сударь. Там, кроме топей да комаров, нет ничего.
- Катя! - возмутился Мамаев.
Федор развеселился. Какая милая, непосредственная девушка. Озорная, веселая, такая же, как Лиза когда-то. А ведь и впрямь очень похожа. Та же фигура, овал лица, та же полудетская грация, но волосы темнее, глаза тоже, и над верхней губой у этой озорницы яркая родинка.
- Вы не были на балу у Сомовых три дня назад? - Катя плюхнулсь в плетеное кресло и заболтала ножками.
- Нет, - с улыбкой ответил Егоров.
- А я была, там официант опрокинул поднос на графа Назарова.
- Весело было?
- Ага! Так ему и надо, не будет задаваться.
Она еще долго щебетала, а мужчины умильно слушали. Федор все больше очаровывался своей новой знакомой, бесшабашной, легкомысленной кокеткой.
С того вечера он стал бывать у Мамаевых почти каждую неделю. Подолгу беседовал со стариком, слушал трескотню Кати, играл с ее глупым щенком. Иногда он привозил им всем подарки: деду коробку сигар, внучке дорогую безделушку, псу мячик.
