Из комнаты ее не выпускали в течение двух недель. На следующее утро после расправы, когда она еще не оправилась от шока, вошел Егоров. Постоял молча с каменным лицом, потом бросил ей принесенное платье и удалился. Ключ повернулся вновь. Арина услышала голос из-за двери: «Из комнаты не выпускать, кормить два раза в день. Приеду через неделю. Ослушаетесь - хуже будет».
Полностью пришла в себя Арина только на следующий день. Встала, увидела поднос с едой около двери. Вид пищи родил урчание в желудке, но она есть не стала - ее тошнило от боли. Вся спина горела, лицо опухло и ныло, во рту по-прежнему стоял привкус крови.
В комнате царила тьма, только из-под двери просачивалась полосочка света, позволяя разглядеть поднос и спинку дивана.
Арина легла на живот. Закрыла глаза. Боль не давала отрешиться от реальности. За дверью раздались шаги. Арина привстала, схватила подсвечник: если это опять Егоров, она без боя не дастся.
Дверь распахнулась. В комнату хлынул поток дневного света и запах свежести. На пороге стояла Дуняша. Прищурившись, она смотрела в темноту.
- Детка, что тебе? - спросила ласково Арина.
- Хозяйка, что он сделал с вами? - В голосе девчонки слышались слезы. Она подбежала, порывисто обняла.
- Успокойся, все уже позади.
- Да где ж позади, коль у вас спина вся истерзана! Я вот мази принесла. Чичас помажем, вам полегче будет. Давайте-ка. - Арина повернулась к Дуняше своей кровоточащей спиной. Девчушка запричитала, потом сбегала, принесла теплой воды, обмыла, помазала густой, приятно пахнущей полынью мазью.
Потом Арина немного поела и легла на диван. Двухнедельное заточение началось.
Поначалу все было более или менее нормально. Дуняша носила еду, книги - в комнате остались спички и свечи, поэтому можно было читать, - разговаривала с хозяйкой. Арине не хватало свежего воздуха, но и к этому она привыкла, тем более что Дуня намыла в комнате полы и в ней стало значительно легче дышать.
Через неделю Егоров не приехал. Это могло бы и порадовать, но Арина начала заболевать. То ли лежание на холодном полу в полураздетом виде, то ли недоедание, то ли нехватка свежего воздуха, а скорее все вместе послужило причиной недомогания. Сначала оно Арину не напугало - она слишком часто хворала, чтобы небольшой жар мог ее выбить из колеи. Но с каждым днем ей становилось все хуже. Температура подскочила до критической, в груди появились хрипы. Потом Арина начала задыхаться и бредить. Она просилась на воздух, раздирала на груди платье, стонала, звала какого-то Никиту. Прислуга не находила себе места, каждый понимал, что хозяйке нужен врач и другое помещение, но ослушаться приказа никто не смел, поэтому лечение сводилось к отпаиванью отварами и настежь распахнутой двери - чтобы больная могла видеть свет.
Егоров вернулся с недельным опозданием. Сразу прошел на второй этаж. Увидев незапертую дверь, зло нахмурился. Тут же ему в ноги бросилась заплаканная Дуняша и начала сбивчиво объяснять, что приключилось с их хозяйкой. Федор не на шутку испугался.
Велел перенести горячую, обливающуюся потом жену в свою комнату. После рыкнул на челядь, послал за доктором своего кучера и сел у кровати ждать.
Болезнь оказалась серьезной, но не смертельной. Грипп. Доктор, милый сухонький еврей, поднял Арину на ноги уже через неделю. Все это время Егоров не отлучался из Ольгина, сидел подолгу у постели жены, много молился и дождался наконец, когда супруга откроет глаза и осмысленно на него взглянет.
- Очнулась, душа моя? - радостно спросил он.
- А тебе есть дело до этого? - чуть слышно проговорила Арина. Она чувствовала слабость во всем теле и опустошение в душе.
- Конечно. - Федор был на удивление весел. - А знаешь почему? Потому что ты умрешь, когда я этого захочу.
- О господи, опять. - Арина отвернулась к стене, не желая видеть торжествующую рожу своего мучителя.
- Смотри на меня! - грозно приказал Федор и грубо повернул ее к себе. - С папашей твоим я уже почти расквитался. Осталось чуть подождать.
- Что ты опять придумал, изверг?
- С твоим батянькой ничего и придумывать не надо. Чтобы его погубить, надо просто дать ему волю делать так, как он хочет. - Егоров сидел в кресле, постукивая нагайкой по голенищу сапога, и казался очень довольным. - Вот поразительно, старик уже, того гляди рассыплется, а все туда же. Картишки, рулеточка, бабы продажные. Слышишь меня, по девкам все шастает петушок наш.
- Оставь меня в покое. Я больна, слаба. Дай мне выздороветь или умереть! - выкрикнула Арина и тут же, будто выдохлась, в изнеможении опустилась на подушку.
- В покое я тебя не оставлю, даже не мечтай.
- Федор, ты женился на мне только для того, чтобы мучить? Зачем было платить так дорого за столь сомнительное удовольствие?
- Я женился, чтобы жить счастливо. - Он вскочил со своего кресла, навис над ней. - Я мечтал о тихой семейной жизни, о преданной жене. Твое ангельское личико только маска, но я на него купился. А ты оказалась шлюхой, что же мне прикажешь с тобой делать? Уж не любить ли?
- Отпустить.
