Через месяц Егоров вернулся. Арина встречать мужа не вышла. Она заперлась в своей комнате и, сжимая в руках подсвечник, притаилась. С того дня как она увидела, что с ее имением сделал Егоров, ее не покидала жажда мести. Единственное, что остановило ее, когда уже одна нога была занесена над обрывом и желание умереть вытеснило все остальные, так это видение ЕГО кончины. Арина, застыв над проклюнувшейся изо льда черной водой, представила, как обрушивает на ЕГО голову тяжелый подсвечник. После чего Егоров падает у ее ног и истекает кровью.
«Я убью его», - решила она и отправилась назад в Ольгино.
Теперь ее мечта исполнится. Она знала, что он придет незамедлительно и, встретив препятствие в виде запертой двери, сокрушит его. Тут она и ударит. Что будет потом - смерть или каторга, ее не волнует. В любом случае не страшнее, чем жизнь с НИМ.
- Открой, - послышался знакомый властный голос из-за двери.
- Катись отсюда, - выкрикнула Арина и крепче сжала подсвечник.
- Я все равно попаду к тебе в комнату. Дверь можно сломать, дура. Но тогда тебе будет только хуже, лучше пусти.
- Зачем ты сжег мой дом?
- А, значит, все-таки пыталась удрать. - Его злорадный смех заставил Арину поежиться. Как же она его боялась! - Открой. Ну!
- Уйди.
- Не видела своего любимого мужа целый месяц и даже не соскучилась. Ай да жена! - Арина вздрогнула, когда дверь затряслась под сильными ударами. - Молись, женушка. Твой супруг почти с тобой!
Арина отступила. Толчки стали сильнее. И вот он ворвался в комнату. Потный, злой, страшный. Ничего не видя перед собой от гнева, Федор остановился. Арина размахнулась и что есть силы ударила его по опущенной голове. Раздался хруст. На черных волосах выступила кровь. Егоров покачнулся, поднял удивленные и совсем не страшные в этот момент глаза на жену, после чего рухнул.
Убила!
Арина вылетела из комнаты. Схватила пальто, сумку и, полуживая от страха, побежала на станцию.
Вечером она была в N-ске. Причесавшись, надев лучшее платье, она села в гостиной ждать. Она была уверена, что с минуты на минуту за ней придет полиция. Ее арестуют, потом сошлют в Сибирь. И все будут говорить, что она убила мужа из-за денег. А из-за чего же еще?
Арина была спокойна, так спокойна, как никогда за последние несколько лет. Наконец в дверь постучали. Она пошла открывать. На лице милая улыбка, а в сердце ни грамма сожаления.
Дверь открыта. На ступенях с перевязанной головой - Егоров. Живой, только усталый и бледный.
«Я же его убила!» Арина отшатнулась от призрака, охнула.
- Испугалась, душа моя? Не бойся. Это муженек твой. - Он схватил ее за горло, впихнул в дом. - Я же говорил, что меня нелегко убить. Меня Бог бережет. Мы друг другу многим обязаны.
Всю дорогу до Ольгино Федор не проронил ни слова. Он сидел, неподвижный и мрачный, как гранитная скала, только иногда поворачивался в сторону жены, задумчиво улыбался, а его глаза при этом поблескивали кровожадным алчущим огнем.
Приехали за полночь. Арина вошла в дом, словно на гильотину. Она знала, что наказание будет таким жестоким, каким не было прежде. Из глаз неожиданно полились слезы, тело начала бить дрожь. Что он сделает на этот раз? Просто побьет и изнасилует? Нет, слишком просто. Арина видела по его глазам и пламени, бушевавшему в них, что на этот раз он разозлился по-настоящему. А еще больше ее пугало его молчание - казалось, что он боится попусту растратить свой яд.
Арина покорно прошла на второй этаж, но у заветной двери встала как вкопанная. Страх, до этого дремавший, проснулся и вырвался наружу. Арина вцепилась в перила обеими руками, уперлась коленями в пол и закричала не своим голосом: «Не-е-е-т!» Она орала как бесноватая, извивалась, трясла головой так, что собранные в тугой пучок волосы расплелись и заскользили по плечам, подобно змеям. Егоров по-прежнему молча и так же настойчиво и неумолимо оторвал жену от перил, взял в охапку, после чего впихнул в комнату и закрыл за ней дверь.
Тишина и темень. Арина огляделась. Глаза, еще не привыкшие к темноте, не различали ничего. Через минуту начали вырисовываться очертания: диван, кресла, комод, столик, лист железа на полу перед камином, но ни канделябров, ни бревен, ничего, чем можно нанести удар. Подстраховался. Арина, обессиленная после истерики, прилегла на диван.
Поспать ей удалось недолго. В скором времени дверь распахнулась, взвыв протяжно. В комнате запахло ненавистью и злобой.
Егоров вошел.
Что последовало дальше, Арина не в силах была бы описать и не могла вспомнить по прошествии года. События той ночи и последующих в ее памяти превратились в бесконечный миг абсолютного ужаса. Ее били каждый день и не по разу. На ее теле не осталось ни одного живого места, стоило только зажить одному рубцу, как появлялся следующий, а если следующий переставал кровоточить, вездесущая нагайка разрывала тонкую розовую кожу, наросшую на первом.
