Арина подошла к двери, прислушалась. Гробовое молчание, словно дом пуст. Она застучала кулаками по дереву. Никакого ответа, даже шороха.
- Выпусти меня! - заорала она в замочную скважину.
Ответом была тишина.
Арина села на порожек, прислонилась спиной к двери. Устало закрыла глаза, задумалась. Что же произошло этой ночью? Она слышала Никитин голос, потом выстрел. Больше ничего. После она упала на пыльный пол и провалилась в небытие. Егоров убил Никиту? Не может быть! Арине казалось, что если бы ее любимый умер, она почувствовала бы это. Или же ее сердце перестало биться сразу же, когда остановилось его. Он жив! Жив.
Егоров пришел к ней на следующую ночь. Усталый, в пыльном сюртуке и грязных сапогах.
- Куда ты ездил? - Арина вскочила. Остатки дремы сразу слетели с нее.
- Жмурика отвозил. - Федор грубо толкнул жену, а когда она упала на пол, навис над ней, уперев руки в бока.
- Кого?
- Лошадника твоего покойного. Знаешь, наверное, что убил я его.
- Ты врешь! - выкрикнула Арина и начала было подниматься, но нога в заляпанном грязью сапоге пихнула ее в грудь.
- Разве не слышала выстрел? Али меня не знаешь? Я предательства не прощаю. Сдох твой полюбовник.
- Не верю! Не верю! - тихо твердила Арина, глядя Егорову прямо в глаза.
- Глянь тогда. - Он отворил дверь и показал на пол в коридоре. На нем, прямо у порога, сначала растеклось, а потом застыло огромное кровавое пятно. - Прямо в сердце попал.
- Убью! - Арина, как дикая кошка, напрыгнула на Федора, вцепилась ногтями в его лицо.
Егоров, не ожидавший столь мощной атаки, сначала растерялся. Но через несколько секунд пришел в себя. Оторвал беснующуюся жену, бросил на пол, пнул ногой в живот, чтобы поутихла. Потом достал нагайку и обрушил на ее худенькую спину град ударов.
Бил с явным удовольствием, но без обычного исступления. Быстро устал, видно, годы сказывались, и даже не изнасиловал. Арина рыдала, кусала кулак, сотрясаясь всем телом под ударами, но не просила пощады - она знала, что это не поможет. Ее муж не знал сострадания.
Ушел он неслышно. Вернулся примерно через день, принес кое-какую еду и воду, пару раз стегнул плеткой и пропал еще на несколько дней. Так он наведывался к ней периодически, всегда нежданный, всегда готовый к злодейству. Хуже физической боли, которую причиняла ЕГО плетка, была боль душевная, которую несли его слова. Егоров истязал ее - рассказывал о Никитином предательстве, о его бабах, которых он таскал в свою комнату в N-ске, потом, видя, что жена в это не верит, смаковал подробности той ночи, когда окровавленное тело ее Лошадника рухнуло на дощатый пол.
Арина затыкала уши, сжималась, забивалась в угол, но Федор был неумолим. Голос его, зычный и в то же время вкрадчивый, проникал в нее, будил сомнения, зачинал горе. Когда разговоры ему надоедали, в ход шла плетка, иногда сапоги. Теперь ему больше нравилось пинать ее, особенно в живот, видно, эти удары рождали приятные воспоминания о том дне, когда он убил ее ребенка.
Арина изнемогла от боли и отчаяния. Но теперь она цеплялась за жизнь, да так, что Федор дивился. «Я не умру!» - кричала она хрипло и отрывала его пальцы от своей шеи. Жить, несмотря ни на что. Дышать и любить. Не сомневаться. Бороться. И ждать.
Прошел месяц. Однажды Арина проснулась от того, что в глаза ей бил свет. Это было необычно и даже больно. Она приподняла веки и обнаружила, что одно из окон не закрыто ставнями. Арина подбежала к нему, выглянула на улицу. На дворе было ясно, безветренно, горизонт побелел от пушистых облаков, опустившихся к самой реке. В садике она увидела своих собачек, они, повиливая хвостами, что-то ели с аппетитом. Что они там нашли? Арина думала, что кормить их больше некому. Оказывается, нашлась добрая душа. Неужто сам Егоров проявил собаколюбие?
Будто в ответ на ее мысли, из дома вышел Федор. Он потрепал собак по загривкам, потом посмотрел на окно, в котором стояла Арина, увидев ее, улыбнулся.
А затем случилось страшное. Собаки рухнули одна за другой на землю, задергали лапами, заскулили. Или последнее только показалось? Арина, вцепившись в подоконник, наблюдала за этим зрелищем и не могла понять, что произошло. Поняла она только тогда, когда Егоров достал огромный нож и с той же улыбкой перерезал всем собакам горло.
Когда земля была усеяна трупами и залита кровью, ОН поднял глаза, встретился взглядом с Арининым, позволил ей прочитать в своем торжество, вытер нож о штанину и залился беззвучным дьявольским смехом.
В этот миг надежда покинула ее.
Арина упала на пол, моля Бога о смерти. Бог не сжалился. Она не умерла и даже не потеряла сознания. Так и осталась лежать, застывшая от горя, парализованная страхом, скованная ужасом.
Сколько дней прошло - неизвестно. Арина не шевелясь просидела все это время в уголке. Она не ела, почти не двигалась и, кажется, не спала. Проваливалась только в забытье, но стоило приятной дреме окутать ее, она вздрагивала, открывала глаза и с мистическим страхом смотрела на дверь - не появится ли в проеме бородатый демон.
