– Если продолжишь так же уверенно, если не предашь идею… Совсем скоро ты первым можешь узнать всё про свою жизнь. Причём не только про будущее, но и о прошедшем. Замещая данные о поступках, которые ты когда-либо в жизни действительно совершал, другими вариантами, не выбранными тогда, хоть у тебя и были такие возможности, такой выбор, ты сможешь узнавать, что и почему не сбылось.
– Например?
– Ты хочешь иллюстрации? Хорошо.
Доктор Христофор устало вытер клетчатым платком высокий лоб.
– Ты умеешь плавать?
Громкий, внезапно высокий голос.
Юноша в ответ свободно расхохотался.
– Нет, что вы, в наших краях лето короткое и холодное, не научился, не умею! Извините.
– Вот видишь!
Скрюченный старческий палец с укоризной выбрал правильное направление.
– Когда введёшь в свою будущую машину вариант ответа «умею», увидишь, что итоговый вариант сегодняшнего твоего положения в жизни станет совершенно иным. Может, именно в эти дни ты будешь военным офицером или грузчиком…
– Моряк и умение плавать – это ясно, а почему возможно грузчиком?
– Ты же сам знаешь, что статистика – наука многовекторная, способна учесть каждый поступок человека и отправить его каждый раз по новой тропинке. В данном случае: ты научился плавать, полюбил водные просторы, стал штурманом дальнего плавания, поддался соблазнам, стал пить, был уволен, превратился в грузчика. Это пример. Понятно?
– Предельно.
Юноша улыбнулся.
– А я?
Девушка-переводчица с восторгом смотрела на доктора Христофора.
– А я? Какое же будущее ждёт тогда меня?
Старик опять тронул свои чёрные очки, тяжело вздохнул. Ответил тихо и хитро, но уже не на английском, а по-испански.
– У женщин с такими голубыми глазами обычно бывает не менее трёх детей…
– Что? Что это он сказал? О чём?
Юноша забеспокоился, а хрупкая девушка покраснела.
– Это не для вас. Это про качество перевода…
Примерно минуту они все молчали.
Доктор Христофор продолжил.
– Тебе двадцать лет, а о твоих работах в области алгоритмов обработки абстрактных статистических данных уже знает весь мир. Я узнал о тебе на другом краю Земли и ринулся сюда, нисколько не сожалея о возможной ошибке. И не ошибся! Теперь я должен именно тебе передать всё то, что гиганты сделали до тебя… Сумма их уникальных знаний должна дать тебе возможность завершить нашу работу. Не подведи. Вот, держи…
Доктор Христофор наугад нащупал и подтянул по полу к своим ногам большую прочную сумку, дрожащими пальцами расстегнул её ремни.
– Это – от Рэя…
На стол легла толстая коричневая папка.
– Надеюсь, ты знаком с творчеством Рэя Бредбери?
– Что?!
Юноша неуклюже вскочил из-за стола.
– Это мне?! Для меня?
– Для продолжения твоей работы. Не удивляйся. Это наше совместное с ним решение. Мы все по отдельности, по-своему, ошибались, поэтому и не успели. Мы решили, что человек, который когда-нибудь будет технически совершенен и равен нам, должен успеть. Поэтому каждый из нас и передаёт тебе часть своей жизни. Так что держи, это мысли Рэя для тебя… Он очень много работал и думал.
Следующие две тетради и несколько компьютерных дисков доктор Христофор выкладывал на стол тщательно, подравнивая в стопке каждый из них.
– Когда умирал Пол, я был рядом с ним. Извини, я не успел рассказать ему о тебе, но уверен, что он об этом догадался. Так мы с ним договаривались. Он успел сделать для тебя всё то, что один компьютерный гений мог бы сделать для другого. На вашем, уже непонятном для меня, современном языке… Пол Джобс обещал людям всегда то, что мог выполнить.
– Джобс?! Но ведь Джобс – Стивен!
– Не спорь, малыш. Я старше тебя почти на сто лет. Пол – это его второе имя и имя его отца. Я так привык их называть. Пришлось жить какое-то время по соседству с той семьёй, с отцом мы даже дружили… Ну вот, кажется и всё. Ах, да…
Доктор Христофор толкнул ногой сумку.
– А это – моё. Потом разберёшься. Мы с тобой говорим об одном и том же, причём очень похоже.
В комнату, скрипнув неплотно прикрытой дверью, прокрался рыжий весёлый котёнок. Старик трудно и длинно закашлялся, почти сползая на пол.
– Ну вот, почти сто девять…
– О чём это вы?! Он бредит! У вас же температура!
Юноша поднял на руки упавшего доктора Христофора, бережно положил его на диван.
– Я вызову врача! Что вам дать сейчас? Пить?
– Не надо суеты. То, что сейчас происходит, это справедливо и вовремя… Пора. Вот видишь, малыш, насколько несовершенна была моя первая машина. Она ведь обещала мне сто десять…
Старик судорожно вздохнул.
– Продолжи.
Широкие листья каштанов берегли толпу молчаливых людей от столь ненужного в эти минуты полуденного зноя. Тревожно пахло сырой землёй, две близкие открытые могилы ужасали глубиной пустоты. Пела высокая птица, и суетно толкались в оставшейся тишине торопливые слова молитвы священника.
Сёстры Тарло хоронили родителей.
В тот день в трауре были и те, с кем они никогда не встречались…
На следующее утро бабушка снова повела Марию и Анну на кладбище.
– Так надо.
Они втроём долго шли от ворот сначала по ровным, укрытым розовым камнем дорожкам, потом – по тёмным тропинкам. У знакомых им только со вчерашнего дня могил разрыдались.
