Бабушка плакала долго и подробно.
Сёстры вскоре одновременно глубоко вздохнули и одинаково вытерли глаза. Те детали, что были несущественными на похоронах, этим утром уже привлекали их внимание.
Анна поправила два крайних венка, Мария отнесла в сторону, в густые кладбищенские заросли, забытую рабочими лопату.
Выпрямившись, бабушка со строгостью посмотрела на кресты и принялась шептать непонятные старинные слова.
Трогая ладонью грубую кору чёрного дерева, за ними издалека наблюдал какой-то седой человек.
Сильно отгоревав, на третий день бабушка уже не смогла встать с кровати, тяжело дышала, всхлипывала, изредка плакала, извинялась, и поэтому сёстры поехали на кладбище одни.
Долго стоять в молчании около могил они не стали, согласно решили пройтись и через некоторое время вернуться.
Заметив, что девушки направились в его сторону, седой старик торопливо скрылся среди оград и деревьев.
Примерно через неделю, когда они привезли на кладбище свежие цветы и опять втроём, с бабушкой, подошли к могилам, от венков одной из них быстро поднялся с колен и спешно отошёл в сторону тот самый седой незнакомец.
Мария нахмурилась.
– Кто это? Мы видим его здесь уже не в первый раз.
– Сейчас, мои милые, не волнуйтесь…
Даже заметив, что бабушка направляется к нему с намерениями что-то решительно сказать, человек не стал никуда уходить, а просто неподвижно стоял, пристально наблюдая за ней тяжёлым взглядом.
Бабушка взяла его за руку и подвела к девушкам.
– Знакомьтесь – это ваш дед. Мой бывший муж и отец вашего погибшего отца.
…Сначала они все недолго, почти без слов, посидели на открытой веранде тихого городского ресторанчика, потом бабушка поднялась из-за столика, вспомнив об одном своём очень неотложном деле.
– Поговорите тут без меня. Уверена, вам есть что сказать и о чём спросить друг друга…
В двадцать лет любопытным обязан быть каждый.
– Называйте меня, пожалуйста, дедом. И обращайтесь на «ты». Слишком долго я ждал этого…
Сёстры Тарло никогда не видели своего деда. Слышать, да, доводилось им слышать от посторонних людей упоминания и неправдоподобные истории про их знаменитого, таинственного и беззаботного родственника. В семье про него предпочитали не говорить. Отец мрачнел, если кто-то неосторожно упоминал это имя.
Сначала Анна, рассматривая сквозь стекло своего бокала тонкий солнечный луч, спросила деда о его профессии, но тот, усмехнувшись, покачал головой.
– Потом…
И Мария, задумавшись, почти сразу же после этого, тихо произнесла, словно подумала вслух.
– А почему ты к нам никогда не приходил?
Высокий старик опустил плечи, принялся медленно расчерчивать корявым пальцем близкий простор белой скатерти.
– Не сейчас… И не здесь. Встретимся завтра. Сейчас я не готов говорить обо всём.
Машину с водителем дед оставил ждать у дороги.
– Это рядом.
Пространство открытой земли, среди дюн, совсем рядом с морским берегом.
Из города они добрались сюда за пятнадцать минут.
Сёстры шли по твёрдому песку прибрежной пустоши молча, ожидая чего-то необычного.
Ровная, залитая летним солнцем, земля…
Дюны, некоторые высокие, другие – широкие в основании и поросшие по склонам низким колючим шиповником.
– Вот…
Стройный ещё своей жизненной несогнутостью седой человек протянул руку.
Перед сёстрами открылась просторная, покрытая до самого берегового обрыва только низкой сухой травой, земля.
И ещё – ровная, из двух рядов, убегающая по направлению к морю, аллея молодых деревьев с яркими красно-зелёными листьями. Ближние деревья были заметно старше, те же, что завершали точное геометрическое стремление аллеи к обрыву, казались недавними саженцами.
А вокруг, насколько хватало взгляда, – сухая степь и впереди, через невысокий обрыв – спокойное штилевое море.
– Это – вам. Это – всё ваше.
Анна шагнула вперёд, пристально и точно осмотрелась по сторонам.
– Ты хочешь сказать, что даришь нам эти…, эти заросли? И всё? За целую жизнь?
Тряхнув пышными волосами, Анна поправила уголком салфетки помаду на губах.
– Я подожду вас в машине.
Вздохнула в ответ Мария, умоляюще посмотрела на деда.
– Прости её, мы с ней читали в детстве разные книжки…
Только усмешка, только скрип по-волчьи прочных зубов.
– Ничего, я привык.
Дед протянул Марии руку, помог ей сделать несколько шагов, спуститься с незначительной неровности дюны, вниз, к началу аллеи.
– Каждую осень, в октябре, именно в ваш день рождения, восходящее солнце светит вдоль этой аллеи. Я сделал это нарочно и проверял неоднократно. Здесь ровно двадцать пар деревьев, ширина аллеи – пять метров и так же, через каждые пять метров, расположена следующая пара… Первые саженцы я посадил в тот день, когда вы с Анной родились. Каждый год, обязательно в ваш день, я добавлял новую пару. Это австрийский клён. Красные листья у моря – такое должно быть красивым…
– Дед, дед…! Почему ты не пришёл к нам раньше?! Ведь ты же всегда был так близко от нас?
Мария смеялась и, не стесняясь, размазывала по смуглым щекам крупные прозрачные слёзы.
– Ну, почему?! Мы бы так счастливо могли жить вместе, помогать друг другу, рассказывать интересные истории…
– Ты достойна знать правду.
