Она не могла сказать, шутит Самуил над ней или же правда интересуется, но решила поддержать этот странный разговор — который начала сама, упомянув кресло, и винить оттого тоже может только себя.
— На диване я начинаю искать удобную позу, а когда её нахожу, что-нибудь обязательно затечёт, да так, будто сотни иголок под кожу вогнали. На самом деле, моё тело иногда ощущается деревянным, я не могу согнуть коленей, чтобы сесть, или пальцев, чтобы взять чай, — взгляд, посланный ей Самуилом, Алисия намеренно проигнорировала, сама понимая, что говорит странные вещи. — Но большую часть дня всё совсем не так. На самом деле, я ощущаю себя более подвижной, чем должна быть. Будто мои кости с самого начала мягче и позволяют двигать ими дальше и легче. Поэтому на кресле легко устроиться, я запросто собираю ноги и руки, и места для меня достаточно. Диван тоже чудесен, иначе бы я его не взяла. Он, однако, просто менее привлекательный, когда сравниваешь его с креслом.
Самуил молчал. Они продолжали идти. В какой-то момент сад закончился, а за калиткой от их дома до леса вдалеке расстилалась зелёная поляна.
— Господин? — начиная чувствовать неловкость и даже лёгкий страх, выходя с Самуилом на безлюдную территорию, Алисия сжала локоть, за который держалась. Это привлекло внимание, герцог как минимум снова посмотрел на неё. Лицо его всё ещё задумчивое, но ничего пока не указывало на то, что от нежеланной жены вот-вот избавятся, как от помехи в планах.
— Ты говоришь, что подвижна, так? — Алисия едва заметно кивнула, напряжение не покидало её плеч. — Повлияло ли это на то, как ты танцуешь?
Это… был вопрос, которого никак нельзя было ожидать. На самом деле, она готова поспорить на несколько ару, что это не то, о чём всё это время думал Самуил, но говорить вслух об этом Алисия поостереглась.
— Мне никогда не доводилось танцевать, господин, — она не могла сказать, так ли это, и запоздало вспомнила, что оригинал и Самуил скорее всего танцевали на свадьбе. Но правда вырвалась против её воли, соскальзывая так же легко, как эмоциональные речи, вечно направленные на Самуила. Мысленно Алисия отчитывает себя, обещая себе же, что в следующий раз будет внимательнее следить за языком.
— Конечно. Прошу прощения, что забыл об этом, — его ответ немного сбивает с толку, но Алисия кивает. Возможно, первая хозяйка тела уже говорила о подобном Самуилу? Тоже ли у неё были проблемы с танцами? Но почему? Наверное, из-за одеревенелости в мышцах, что приходила к Алисии по вечерам, особенно если засиживаться в одних позах. По утрам вставать легче. Стоило только солнцу коснуться её лица, как сон словно сам уходил, оставляя её приветствовать новый день.
Первые дни принесли ей слишком много впечатлений. Не успевала она уследить за одним, как уже случалось что-то другое, тянуло её внимание и торопило.
Уйдя в свои мысли, Алисия не заметила, как Самуил остановился. Пройдя ещё пару шагов, она оказалась задержана локтем, за который всё ещё держалась, и тут же подняла непонимающий взгляд на мужа.
— Если вы позволите, — Самуил отступил от Алисии, и она послушно отпустила, наблюдая и искренне интересуясь, что же он задумал. Неведение продолжалось недолго, стоило только руке Самуила взять её ладонь и притянуть ближе. Алисия вздрогнула, ощутив вторую руку уже на своей талии, и вскинула голову, растерявшись.
— И чего же изволит господин? — дрожь не скрылась, пронзив каждое слово. Пришлось сглотнуть, приводя мысли в порядок. Как будто она сама не понимала, чего же сейчас «изволит» её господин. Больше волновал вопрос, почему он это делает.
— Ваш господин, миледи, желает украсть у вас первый танец, — говоря, Самуил двинулся, утягивая за собой жену. У него крепкая хватка и быстрый шаг, и это не говоря уже про темп, за которым Алисия совершенно не поспевала. Пришлось смотреть на ноги, чтобы не запутаться и не наступить на него. — Ваша правая нога следует за моей левой, миледи. Представьте, будто они связаны недлинной верёвкой, вы идёте туда, куда я веду. Не бойтесь оступиться. Я всё ещё держу вас.
Его слова только отвлекали, не задерживаясь надолго в сознании, пока Алисия старалась изо всех сил, чтобы не отставать. Иногда она торопилась, получая в ответ шиканье, как непослушная дворняга, но куда чаще наступала на пальцы Самуила. Когда это случилось в третий раз, она прошептала «извините», в пятый пристыженно потупилась, в седьмой лицо горело от смущения и хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться здесь и сейчас.
— Простите! — голос перешёл в сдавленный писк, едва различимый. В ответ же Алисию сильнее прижали за талию, отчего она своей грудью могла ощутить дрожь торса Самуила, пока тот давил смешки.
— Не бойтесь наступать, миледи. Ведь если я веду, я хочу, чтобы вы были рядом, а не отставали, понимаете?
— Вы говорите престранные вещи, господин. Разве не было бы ещё приятнее, если бы я шла с вами в ногу? А так я лишь порчу ваш танец.
