— Со временем мы придём к этому, миледи, и наш танец станет ещё лучше. Сейчас же вы не можете так просто ругать его, тем более называть моим, — он немного замедлился. Поняв это, Алисия подняла взгляд, оступившись. Тут же она была поймана Самуилом, из-за чьего чарующего вида и потеряла равновесие. — Разве может быть вальс без второго человека, миледи?
Она сглотнула, не смея отвести глаз в этот момент. Даже когда они продолжили движения, когда её носки сталкивались с его через каждые пару шагов, Алисия отказалась опускать голову. Она смотрела, кружась следом за Самуилом, иногда торопливо делая по два шага, словно пыталась догнать его в развороте, иногда же не успевала и сталкивалась с ним торсами. Сердце учащённо забилось, ноги уже заплетались, двигаться становилось всё тяжелее. Не сразу она заметила, что и ритм ускорился, и вот уже Самуил держал её на весу, совсем слегка оторвав от земли. Поражаясь силе в его руках, Алисия смогла найти его стопы, носочками наступая на них и отдав весь контроль.
— Господин! — крик вырвался, когда Алисию намеренно сбросили, отпуская талию, и, закружившись, она была уверена, что вот-вот упадёт. Зажмурившись, Алисия приготовилась к удару, но рывок за талию заставил воздух покинуть её лёгкие, а глаза распахнуться.
Они остановились. Самуил, склонившись, держал её, прогнувшуюся и напуганную, бледную от страха и разрумянившуюся от энергичного танца. Сердце колотилось о рёбра, живот кололо, и Алисия чувствовала себя настолько живой, насколько может быть жив человек, у которого болит всё тело одномоментно.
— Вы испугали меня, господин, — переведя дыхание, Алисия рассмеялась, расслабившись и навалившись всем весом в держащую её руку. Самуил, такой же красный, дышащий урывками, присоединился к её смеху, поправляя свою хватку и прижав хрупкую жену к себе, не отпуская до тех пор, пока не убедился, что она сможет стоять. Что получилось не с первой попытки, колени то и дело подгибались, и оттого смешинка, пойманная ею, разрасталась с неведомой скоростью. Вот уже ей приходилось утирать глаза, не давая слезам пролиться, и схватиться за живот одной рукой, второй цепляясь за Самуила. — Вы…! Вы совершенно сумасшедший!
— Прошу вас, миледи, вы мне льстите, — пусть Самуил выглядел более собранно, сдержанно, но Алисия заметила, как украдкой и он утёр лицо, видимо, дойдя до той же стадии смеха, что и она.
— Никак нет. Разве можно так кружить даму? А если бы я упала?
— Клянусь, я не позволил бы вам этого.
— Хотите сказать, что всегда меня поймаете, господин?
— Можете во мне не сомневаться, миледи.
Сделав последний глубокий вдох и медленный выдох, Алисия выпрямилась, смотря на Самуила. Пару мгновений ни один из них ничего не говорил. Не было неловкости или смущения, но и слов тоже не нашлось.
Солнечный луч, ослепивший Алисию, в момент уничтожил ту безмятежность, что окутала их в это мгновение. Зажмурившись и подняв руку, отбрасывая тень на глаза, Алисия развернулась, смотря на закат.
— Похоже, нам пора возвращаться, — Самуил озвучил её мысли, сделав шаг от неё и подавая локоть, который Алисия с благодарностью приняла. — Составите мне компанию за ужином, миледи?
— С радостью, господин.
— Надеюсь, миледи не против, если я буду вести ваши уроки танцев. Герцогиня Джерард, без сомнений, не может без веской причины ни разу не станцевать на королевском балу.
— Мне будет приятно, если вы лично займётесь моим образованием, дорогой супруг.
— Рад это слышать, миледи. Вы открывали письмо? Нам нужно будет очень постараться, чтобы в три дня научить вас вальсу.
— Конечно, господин. Я… — и только тогда до неё, казалось, дошли его слова. Алисия ещё не открыла письма и даже близко не предполагала, сколько времени есть на подготовку. И, заметив растерянность, так ярко написанное на лице его юной жены, Самуил вновь тихо посмеялся, погладив руку, держащуюся за него.
— Не волнуйтесь, миледи. Как ваш супруг, я не оставлю и шанса имени моей жены быть запятнанным слухами из-за простого неумения танцевать. На этом балу даже король не сможет отвести от вас взгляда, моя дорогая Алисия.
Невольно содрогнувшись, она поймала себя на мысли, что за этими словами скрыто нечто большее, чем может показаться.
Алисия ошибалась. Пусть у неё больше не было в этом уверенности, но чутьё и усталость, скопившаяся в теле за эти дни, подсказывали, что новое предположение вернее предыдущего. Самуил не имел никаких далеко идущих планов, говоря ей, что даже король не сможет оторвать глаз от Алисии. Нет, он просто хвастался! Хвастался, а после этого превратил дни Алисии в ад, занимая каждую свободную минуту в её распорядке дня, ловя даже в коридорах, чтобы закружить в вальсе, комментируя и помогая следовать за его темпом.
