— К Самуилу? — глупо переспросила она, тут же осознав, что, скорее всего, именно ответ на этот вопрос ожидал от неё король в первый раз. Стало неловко, как она просто предположила, что королю интересны её гости. — Я не видела, чтобы Самуил с кем-то встречался за эти дни, Ваше Высочество.
— Ничего страшного. Вы говорили с мужем? Он вам о чём-нибудь рассказывал?
В этот раз вопрос заставил Алисию задуматься, перебирая в голове всё то время, что она провела в поместье семьи Джерард. Даже когда они активно взаимодействовали в последние дни, Алисия не может вспомнить, чтобы Самуил рассказывал что-то о себе.
— Признаться честно, мы не разговаривали так много, — неуверенно начала она, чувствуя, как её руку сжали чуть сильнее. Взгляд на короля показал лишь внимание, полностью отданное ей. — Однако кое-что я знаю наверняка.
— И что же?
— Ему ну очень нравится чёрный цвет.
Собственный ответ показался Алисии забавным, но почти сразу она вспомнила, с кем говорит, и испугалась последствий. Никому обычно не сходило с рук подшучивание над королём, не так ли? Как бы она не приблизила день своей смерти парой неосторожных слов!
Брови Его Величества были сведены в замешательстве, в глазах царило непонимание, даже его движения на миг показались скованными. Когда же смысл фразы до него дошёл, музыка прекратилась, и Алисия пропустила почти беззвучный смешок. Она была слишком занята, отступив и поклонившись, поблагодарив за танец, и осматриваясь в поисках причины для побега. Наконец, она выловила тёмную, высокую точку в стороне, и, ещё раз извинившись, поспешила сбежать от короля, ссылаясь на то, что должна поскорее вернуться к мужу.
Алисия старалась двигаться осторожно, бормоча извинения, если всё же сталкивалась с кем-то на своём пути. Она чувствовала пронзительные взгляды, направленные со всех сторон, осуждение или интерес, проявляемый дворянами. Для них она так же неизвестна, как они для неё. Только что король танцевал с олицетворением слова «ничто» в глазах богатеев. Это не могло не вызвать перешёптываний, и она не судит их, ведь и сама захотела бы узнать больше, если бы, скажем, с президентом станцевала девушка в костюме из страусовых перьев да павлиньего пуха — а платье от Сонет в глазах этих многослойно одетых дам сравнимо только с чем-то несуразно-глупым.
Самуил уже близко, он разговаривал с какой-то старухой, такой сухой, словно воды в её организме не было с динозавровых времён. Ярко накрашенные губы то и дело кривились, соединяясь в трубочку, после чего рот широко разевался, и начиналась речь, содержание которой Алисия от чего-то заранее знать не хотела. Остановившись на месте, оглядываясь по сторонам, она заприметила зелёный фрак на широкой, заплывшей жиром спине. С благодарностью принимая знак вселенной, она неспешно направилась в ту сторону. На подобных мероприятиях плетутся такие интриги и заговоры, что упустить шанс будет всё равно, что отказаться от своей цели и лично дать клинок в руки убийц короля. Если у неё получится помешать какому-то сговору прямо сейчас, в будущем проблем станет намного, намного меньше.
Она была менее чем в трёх шагах от виконта Шаплена, но из-за окружающей толпы не смогла разобрать ни слова в чужом диалоге. Тем временем собеседник Шаплена, на которого до этого Алисия не обращала никакого внимания, прекратил разговор и, видимо, указал на неё, потому что друг Самуила тут же развернулся.
— Ах, герцогиня Джерард! Рады встрече, Ваша светлость, — Рассел раскинул руки, ударяя одной мимо проходящего слугу. Происшествие это никак не смутило его и даже тихих извинений не прозвучало. — Вы, скорее всего, незнакомы, но это виконт Бернард Ястредский, сын графа Ястредского. Они были на вашей свадьбе.
— Мне приятно это слышать. Прошу прощения, но не запомнила вас, Ваша милость, — она подала руку, позволяя юноше перед собой поцеловать ладонь, что тот незамедлительно сделал.
— Ничего страшного, госпожа! В такой важный день иная девушка и собственное имя забудет, не так ли?
Перед ней стоял юноша лет двадцати, долговязый и подвижный. Волосы рыжие, такими насыщенными, что под огнями бального зала казались красными. Глаза сверкали, как два драгоценных камня, но цвет их не разобрать: не то это смешанный зелёный, не то синий, а может и то, и другое. Полная энергии и озорства аура, больше присущая подросткам, ещё не покинула его и давала о себе знать, незримо освещая фигуру. Бернард улыбался широко, не стесняясь, хотя у него был лишний зуб, выступающий из десны над левым клыком. От того, что зуб этот не прятали и даже наоборот, с гордостью выставляли, вот так улыбаясь, он казался скорее очаровательным, чем уродующим. Он поднял руку, протирая пальцем под носом, и стёр часть макияжа, скрывавшего веснушки.
