Понимая, что обидел брата, Реандр покачал головой и обратился к старому другу семьи, которому при жизни доверял их отец, а до этого с ним рос его дедушка, настолько стар Гораций. Как для простого целителя, тот так тесно связан с главной семьёй, что уже десятки раз выходил на политическую арену, и потому, не боясь за свою долгую, хорошо прожитую жизнь, Гораций отправился в Каторжную деревню. Название это пришло к небольшому поселению в десяток домиков не с момента появления, а с первого договора между королевством Кетра и жителями этих самых домиков. С тех пор заключённых, получивших пожизненный срок, стали отправлять в Каторжную деревню, и больше никто о них не слышал, да то считали и к лучшему. Старые короли ужесточили законы, за которые можно было получить столь длинный срок, и в итоге исчезали с лица земли только отбросы человечества, иначе о них сказать ничего нельзя.
Прибыв в деревню, Гораций легко добился встречи с главой. Документы, которые привёз целитель — точная копия прошлых, но с другой подписью. В тот же день глава, человек бледный, с высоким лбом, тонкими, почти отсутствующими бровями и чёрными глазами, подписал их, но не спешил отпускать целителя. Оказалось, что его лечебные таланты уже были хорошо известны даже в столь отдалённых местах, и жителям понадобилась его помощь в вопросах, которые попросили держать в строжайшей тайне от всех, кроме разве что короля (и по той причине Эйдан не знал о них, потому не мог рассказать Алисии большего). Согласившись помочь в обмен на просьбу, которую он постарается придумать позднее, Гораций в тот же день отправил пояснительное письмо королю и остался в деревне на всю следующую неделю. Позже, пусть и без подробностей, он рассказал Эйдану, что всё это время разбирал травы на определённой полянке, принадлежащей поселению, рассказал жителям, как ухаживать за свеклой да гранатом, разбирал некоторые лекарства на составляющие и объяснял, как сделать их качественнее того, что уже было у каторжников.
В последний день своей импровизированной командировки Гораций обнаружил на поляне растение, подобного которому не встречал до этого ни в жизни, ни в книгах. Заинтересовавшись, что перед ним, он расспросил жителей деревни и узнал, что то были корни жизни, наделённые, как верили эти опасные люди, волшебными силами поддерживать и даровать жизнь. Эти корни выступали из земли только пару недель в год, и их не стеснялись срубать и использовать. Даже была поговорка: «Повезло тому мертворождённому, кто родился в недели цветения жизни», потому что умерший, съевший свежесрезанный кусочек этого корня, мгновенно оживал, а детям хватало и вовсе пары капель сока.
После услышанной истории Гораций вернулся в замок, погружённый в тяжёлые думы, о которых, однако же, не спешил рассказывать никому, пока сам не придёт к каким-то выводам. Сам Эйдан узнал подробности того путешествия и вовсе много лет позже, о чём, однако, Алисия ещё узнает, ведь история не закончилась на возвращении в замок.
Прошло больше двух лет, когда Гораций пришёл к королю с такой речью:
— Наши друзья из деревни Каторжной должны мне просьбу. С позволения Вашего Величества, я бы хотел взять корень жизни и узнать, насколько он наделён той магией, о которой говорят жители.
Тогда, впервые не дав наставнику разрешение сразу, а глубоко задумавшись, Реандр сильно нахмурился, выглядя почти встревоженным.
— Как ты планируешь это сделать, Гораций? Если твои идеи покажутся мне разумными, я не буду препятствовать.
— Это всё, чего я могу просить, Ваше Высочество, — поклонившись, Гораций продолжил. — Я считаю, что если жизнь или что-то живое есть в этом растении, то, не дав ей утечь, а заставляя её питать и пополнять саму себя, жизнь эта должна увеличиться в разы, а если не сделает этого, то её там и нет. Я хотел бы устроить этот процесс и узнать, что может родиться из белых корней, Ваше Высочество.
Мысли, которые он излагал, были больше похожи на магию. О той в королевстве не принято даже упоминать, словно её вообще не существует, а вывод и вовсе казался чем-то, чего человечество касаться не должно. Подумав, однако, Реандр не стал полностью отказывать.
— Я не позволяю тебе этого сейчас, но прошу пока ни на что другое не менять свою просьбу. Если однажды мне пригодится человек или любая другая жизнь, и ни один уже рождённый не подойдёт для задуманного, ты сможешь попробовать свою идею, а её результат послужит мне, насколько это будет в его силах.
Это был не тот ответ, на который надеялся целитель, но уже больше, чем могло быть в худшем случае. Потому, ещё раз поклонившись и поблагодарив Его Величество за проявленное благодушие, Гораций удалился и больше никогда не заговаривал о своём желании, дожидаясь, когда король будет нуждаться в этом и сам обратиться с разрешением на эксперимент.
