Впервые их заинтересовало, как продвигается дело, когда Гораций появился в трапезной королевской семьи и был так взбудоражен, что не мог вымолвить ни слова, лишь знаками донеся, что королю следует пойти за ним. Тогда, переглянувшись, Адам и Эйдан не сговариваясь отправились следом, принц не взял с собой даже бутерброда, захваченный интересом узнать, что же там такого произошло, что спокойный и во многом сдержанный Гораций реагировал столь необычно.
В комнате будто бы ничего не поменялось, но, зайдя, ни Эйдан, ни Адам не почувствовали той жуткой, давящей атмосферы, которая была в прошлый раз. Повлияло на это абсолютно не похожее на тростинку тело: женское, худощавое, с очень выраженными мышцами, но всё же человеческое. На ещё маленькой голове росли пучки чёрных волос, руки пестрили синими венами, кожа просвечивала и была накрыта шёлком, который, казалось, в некоторых местах сливался с телом, создавая защитный слой, который сам корень сделать не мог. Именно для этой цели и были приобретены те огромные количества ткани, пригодившиеся только сейчас.
Самая чудесная часть, из-за чего и трясся в переизбытке чувств Гораций, была грудь тела. Она едва заметно поднималась и опускалась, не просто имитируя дыхание, а воспроизводя его: крылья носа трепетали, шея напрягалась, всё существо словно отвергало необходимость кислорода, но из-за потребности в нём училось поглощать воздух так, как это делали все наделённые душой существа. Одного этого доказательства было достаточно, чтобы подтвердить: Гораций был прав в своей теории и смог создать что-то живое, не используя для этого ни мужчину, ни женщину. В свою очередь Эйдан тогда подумал, что он лишь дал тело тому, что итак было живо, и позволил всем тем растениям, что питали эту леди, обрести оболочку, подходящую для их силы воли.
В тот вечер Эйдан был так очарован новыми знаниями, пришедшими к нему в лице будущей миссис, что вызвался стать помощником целителя. Как принцу, ему опасались давать тяжёлую работу, но теперь Эйдан имел возможность своими глазами наблюдать, как развивается корень жизни. Её голову всё ещё опускали в пасту из чёрных калл, от чего, скорее всего, волосы и стали такого тёмного цвета. Утром и вечером принц мыл этот росший день изо дня пучок, расчёсывал, а после укладывал в новую порцию пасты. Руки и ноги так же опускали в каши из цветов, а в остальное тело Гораций сам втирал травяные настойки и мази, питая её всеми необходимыми энергиями. Когда рот девушки достаточно развился, её начали поить бульонами и водой, и с этого момента, казалось, её развитие стало ускоряться в астрономической прогрессии: мышцы больше не были видны так сильно, голова достигла необходимого размера, появились уши и начали выступать глаза, доныне полностью у тела отсутствующие. Одновременно с появлением зубов и ногтей на глазах сформировались щели, и теперь их можно было открыть и проверить.
Так подумал и Гораций, в один из дней с особой деликатностью раскрыв её глаза и тут же ужаснувшись. Сначала ему показалось, что появился один лишь белок, и лишь присмотревшись внимательней, он разглядел едва различаемые радужки и белые зрачки. Слепая девушка едва ли станет хорошей шпионкой, да даже в открытую следя за герцогом, она бы ничего не смогла рассказать. Понимая это, Гораций принялся искать способ повлиять на зрение тела, полностью забыв о чём-либо ещё.
В это время на улице началась весна, всюду противная слякоть, ветер и неясная погода. Не желая выходить на улицу, Эйдан коротал свои дни с телом спящей девушки — а именно на таковую было похоже теперь тело, и воспринимать его иначе Эйдан никак не мог. Он ответственно продолжал мыть её волосы, втирал бальзамы, когда целитель не мог сделать того сам, разминал конечности, готовя мышцы к тому, что совсем скоро ими начнут пользоваться. Все эти махинации пусть и могли занять до нескольких часов в день, но всё же оставляли ему кучу свободного времени. Тогда, не находя, чем ещё себя развлечь, Эйдан начал носить в лабораторию книги. Сначала то были романы. Закончив первый, за ним второй, принц заимел привычку читать вслух, наполняя комнату звуком своего голоса.
Проходило время, целитель вливал в леди настойки из моркови, персиковый сок, чай из киви. Когда пришло тепло, в королевском саду, оснащённом теплицами и просто волшебном месте, как иногда казалось Эйдану, зацвела черника, которую передавленной так же вливали в тело. На ягоды пошла наибольшая реакция, а, может быть, так просто совпало, но, наконец, зрачки девушки почернели, даже если радужки оставались почти белыми.
