Мотель «Ред сан» состоял из двух отдельных зданий, стоящих друг напротив друга. Частный детектив Вейр Паркер снял номер в дальнем от улицы помещении, на чужое имя, расплатившись чужой кредитной карточкой. Но он не подумал о том, чтобы сменить номера на взятой напрокат машине. Эти номера, внесенные в разыскную базу, засекла камера видеонаблюдения на съезде с платной магистрали, и вскоре был установлен мотель, в котором остановился Паркер. Он уже забронировал билет на самолет, вылетающий через три часа в Мексику.
Болдуин надел кевларовый бронежилет. Полицейские успели оцепить район и окружили мотель. Два агента ФБР уже выдвинулись на исходные позиции, и Кейсон присоединился к ним, как только был готов. Проверив обойму своего «глока», он снял пистолет с предохранителя.
Полицейские обошли здание сзади, а Болдуин вместе с двумя агентами двинулся к двери номера Паркера. Проходя мимо окна, он заглянул в него, но оно было зашторено. Агенты ФБР заняли места по обе стороны от двери, полицейский приготовил таран.
Подняв три пальца, Болдуин начал обратный отсчет: три… два… один.
Выбитая дверь влетела внутрь, и Кейсон крикнул:
— ФБР!
Первый выстрел грянул у него в ушах треском хлопушки. Паркер сидел на кровати с карабином в руках. Полицейский, стоявший рядом с Болдуином, упал. Частный детектив перевел карабин на Кейсона, и тот затаил дыхание. Паркер выстрелил, пуля прошла мимо и впилась в стену.
Болдуин выстрелил дважды; обе пули вошли Паркеру в голову чуть выше правого глаза. Отлетев назад на кровать, тот выронил карабин. Тем не менее Кейсон ногой отшвырнул оружие подальше. Хлынувшая из головы Паркера кровь мгновенно пропитала постельное белье.
Приведенные Ярдли аргументы, а также ссылки на прецедент убедили судью в том, что она и так уже знала: подсудимый не может требовать нового судебного разбирательства лишь на основании собственного безобразного поведения. В противном случае любой подсудимый, почувствовав неминуемый обвинительный приговор, мог бы сделать какой-нибудь неподобающий поступок и добиться нового судебного процесса.
Хилл закончил свои показания, подробно расписав, как Уэсли показал ему перстень и прядь волос Джордан. Уэсли попытался было допросить его, но он теперь был в кандалах и цепях, и от былой собранности не осталось и следа. Всем присутствующим было очевидно, что присяжные его больше не слушают.
После того как Хилла отпустили, Аггби повернулась к Уэсли и спросила:
— Мистер Пол, у вас есть свидетели?
— Пожалуй, нет, — презрительно ответил тот. — Похоже, именно это теперь именуется в нашей стране правосудием, не так ли, Ваша честь? Какой-то проходимец заявляется сюда, врет с три короба, обвинение ему подыгрывает, а невиновному приходится страдать… Уверяю вас, судья Аггби, это еще не конец, и мою судьбу будете решать не вы и эти присяжные, а апелляционный суд Девятого округа.
— Так и запишем. Итак, если свидетелей больше не будет, мне хотелось бы сделать перерыв перед заключительными выступлениями.
Время, которое требуется присяжным для принятия решения, бывает самым разным. На памяти Ярдли один раз присяжные совещались одиннадцать суток, а в другой для вынесения вердикта им понадобилось меньше пяти минут. После того как обе стороны выступили с заключительными заявлениями, присяжные удалились в комнату совещаний. Джессика внимательно наблюдала за их лицами. Одна из женщин оглянулась на Уэсли, и на лице у нее было написано нескрываемое отвращение. Подсудимый также заметил это и крикнул ей вслед:
— Какого черта ты на меня пялишься?
Когда присяжные ушли, Ярдли подошла к Уэсли, за спиной у которого стоял пристав.
— Это была отвратительная работа. Присяжные тебя люто ненавидят.
— Никчемные поганки!.. Но это дело еще не закончено. Мы будем годами сражаться в апелляционных судах, и, если на то будет хоть малейшая надежда, я дойду до Верховного суда!
Ярдли закинула ремешок портфеля на плечо.
— С нетерпением жду этого.
Болдуин ждал ее в коридоре. Руки он засунул в карманы, узел галстука лениво болтался где-то на шее. Вид у него был усталый.
— Трудный выдался день? — спросила Джессика.
— Можно и так сказать. Мы нашли Паркера. Кстати, это не настоящая его фамилия. В прошлом он работал следователем в полиции Нью-Йорка; оттрубил восемь лет в тюрьме «Синг-Синг» за покушение на убийство и рэкет. Ходили слухи, что он, еще работая в полиции, завалил двух-трех человек по заказу мафии. Похоже, этот тип был из тех, кого приглашают выполнить самую грязную работу. — Болдуин уставился себе на ноги. — Он… ну… решил не сдаваться по-хорошему. — Оглянулся на зал суда. — А Уэсли совсем сорвался с катушек.
— Он понимает, что приговор будет обвинительный. Я также навестила его в тюрьме и упомянула про его родителей, после чего сказала Хиллу во время дачи показаний побольше смотреть ему в глаза. Уэсли много чего может контролировать в себе, но только не свой гнев. — Она подняла на него взгляд. — Как ты?
