Еда. Отвлечься. Но как не думать, что за окном люди пытаются справиться с обезумевшей тварью, которая лишь отдельно напоминала человека? Возбуждение. Охота. Эта тварь звала всех присоединиться к новой большой охоте, которая покажет кто силен, а кто трус.
— Я чувствую зов, — сказала я.
— На него нельзя реагировать.
— А можно нам уехать сегодня? Не ждать рассвета?
— Нет, — спокойно ответил Влад. — Расслабься. Все хорошо.
— Мне кажется, что я не выдержу.
— Выдержишь. Ты Артура не разорвала. И с этой тварью справишься.
— Влад, теперь будет так всегда? Каждый шаг, как испытание?
— Не знаю. Но надо учиться отвлекаться. Прятать, гасить злость и желание свободы. Я тебе уже говорил, что мы остаемся людьми, только когда контролируем себя. Вот и учимся контролю.
— Слушай, но ведь так не всегда было? Явно, что кто-то придумал такие правила.
— Это договор между волхами и холодными кланами. Что такое закрытые территории? Это большой кусок лесов и долин, болот, который тянется от гор до морского побережья. Мы граничим лишь с Приграничьем и Страной каменных городов. На нашей территории живут и простые люди. Когда закона не было, то волхи и кровопийцы могли спокойно напасть на людей. Это привело к сильному уменьшению численности населения. Пусть мы можем вырастить по три поколения за жизнь, но этого не хватает, чтоб заселить территории. К тому же у нас постоянные стычки с холодными кланами. Много народу погибает в морских путешествиях. Торговые караваны, которые ходят в пустыни, они тоже возвращаются в неполном составе. Можно конечно не вылезать из территории, но чтоб не отстать в развитии нужно постоянно поддерживать торговые отношения. Это помогает не стоять на месте, а двигаться вперед, — охотно ответил Влад. Сегодня он был как никогда разговорчив и не отделывался фразой «это сложно понять».
— И по договору нельзя нападать на людей? — спросила я.
— Волхам в этом нет нужды. Мы нападаем только из желания охоты. Но на зверя охотиться намного интереснее, — ответил он. В его глазах вспыхнули огоньки, как воспоминание об удовольствии. — Оборотни нападают на людей лишь потому что могут. Они не понимают всей прелести настоящей охоты. Их никто этому не учил.
— А холодные кланы?
— Вампиры? С ними все сложнее. Кровь им нужна для жизни. Но они неплохо ее заменяют кровью животных. Да, она хуже усваивается, чем человеческая, но это не значит, что ей нельзя пользоваться. На этом мы и настаивали, когда писали соглашение.
— Они его соблюдают?
— С поправкой. Если человек разрешил, то они могут отведать его крови и им ничего за это не будет, — ответил Влад.
— А они как появляются? Или тоже неизвестно, как с нами? — спросила я. Бросила взгляд на дверь, в которую ломился оборотень. Посетители таверны ее забаррикадировали столом.
— Не совсем. Они рождаются в вампирской паре. И второй путь — это заражение своей кровью человека. Но опять же, как и у нас, у них не все сохраняют рассудок, когда происходит превращение. Опять же проблемы с жаждой, контролем. Все это сложно. Поэтому лишних не делают, — ответил Влад.
— Тебе не кажется, что это выглядит немного странно? Люди мебель двигают. Пытаются спастись. Мы же спокойно едим и им не помогаем.
— Я не буду помогать тем, кто отказался от помощи. Мне кажется, что люди должны столкнуться с этим сами. Понять, что они слабее нас. Понять это и принять. Пока же самоуверенность затмевает им глаза. Я сказал что-то смешное?
— Звучит самоуверенно. Мне кажется, что не стоит возвышаться над кем-то. Знаешь ведь как в природе? Червяк только возомнил себя царем, так его птичка склевала. А птичку хищник поймал. Хищника уничтожил человек и в итоге его шкура оказалась у ног охотника.
— Возможно, — задумавшись, сказал Влад. — Но иногда они раздражают. И иногда кажется, что равенство — это не так уж хорошо.
— Равенство с людьми?
— Да. Но эту тему мы развивать не будем. Такие мысли не приветствуются.
— Согласна. Мне, как вчерашнему обычному человеку, их слышать неприятно.
— А сегодня не чувствуешь превосходства? Ты же намного сильнее, чем раньше.
— Нет. Для меня это лишь головная боль, которая теперь будет со мной. Раньше у меня не было таких перепадов настроения. Не было капризности и эгоистичности. Сейчас это все появилось. Мне это не нравится.
Влад доел свою порцию. Вытер руки об полотенце. Потом откинулся на спинку стула, довольно наблюдая за мной.
— Я чувствую, когда ты мне врешь или обманываешь, — сказал он.
— И к чему это?
— Ты говоришь действительно, что думаешь. И это меня удивляет. Твой отец был довольно радикальных взглядов. Я читал его работы. Занимательные, интересные. Вот чего, а ему ясности мысли и умение заинтересовать собеседника хватало. Но в тебе ничего этого нет. Сколько бы я не пытался тебя подловить, но пусто. Такое ощущение, что ты с ним не жила.
