Опять пошел дождь. Чем ближе я подходила к общежитию, тем сильнее пахло сыростью от рек, на берегу которой стояли рабочие дома. Мне осталось пройти еще один переулок и я бы дошла до дома. Но какое-то предчувствие заставило остановиться. Пустая улица. Почему? В такое время народу обычно предостаточно. Сейчас же тишина. Дождь. Сырость. Холод. Тишина.
На другом конце улицы появилась большая собака. Она остановилась под фонарем, но я не могла разглядеть ее окрас. Собака посмотрела в мою сторону. Рычание. Предупредительное рычание. Как будто я представляла угрозу. Из-за мусорного ящика раздался скулеж. Собака рыкнула еще раз и быстро пошла в сторону реки. Я же зачем-то пошла к помойке. Хотя я знала зачем. Если собака ранена, то ей нужна была помощь. К человеку я бы не подошла, а вот к собаке или кошке подойти было можно. Причиной тому был страх. Людей я побаивалась больше, чем животных.
За помойкой лежала собака. В темноте было не разглядеть, что с ней случилось, но мне показалось, что она была ранена. Здоровая собака не будет лежать на боку и скулить. Я наклонилась к ней. Хотела погладить ее, но меня что-то оттолкнуло. Поскользнувшись на мокрых деревянных мостках, я упала на пятую точку. Поранила руку об осколок. Рядом со мной появилась большая собака со странной мордой. Она встала передо мной, отгораживая от раненной собаке. Она рыкнула, готовясь к драке. Удар по темечку. Перед глазами все плывет и вдруг зрение становится ясным. Только ракурс становиться другим. И ощущения. Их намного больше. Они острее. Я слышу, как по соседней улице едет коляска запрещенная лошадью. Чувствовала, как лошадь нервничает. Видела крысу, выглянувшую метрах в трехстах от себя, которая высунула любопытной нос, готовясь перебежать улицу. Мне захотелось ее догнать, опередить, поймать. Заглушить голод, который сводил желудок, но вместо этого я осталась стоять на месте. Сейчас не время. Позже я смогу набегаться, а сейчас надо ждать.
Ждать пришлось недолго. Они появились со стороны реки. Трое мужчин, которые шли уверенным шагом. Босиком. Длинные когти на ногах царапают бревна. Руки больше похожи на лапы. Когтистые лапы. Морды наполовину звериные. Вой. Он исходит откуда-то изнутри. Изнутри их грудной клетки, которая расширялась на глазах. Мужчины шли в мою сторону. Я хотела бежать, но не могла. Вместо этого приготовилась драться. Драться. Защищаться.
«Уходи. Тебе здесь не место».
Я обернулась. Рядом со мной стоял худой волк с порванным носом. Я отступила. Закрыла глаза и очнулась, лежащей на мокрых деревянных мостках. На лицо падали капли дождя. Верхняя одежда промокла насквозь. Свистки полиции. Ругань. Приподнявшись, я увидела, что рядом драка. Кто с кем дерется — непонятно. Но мне лучше было отсюда уйти. Я посмотрела в сторону лежащей у помойки собаки, но поняла, что сегодня ей не помогу. Сейчас надо помочь себе, что я и решила сделать. Быстро поднявшись, я пошла в противоположную сторону от драки.
«Правильное решение. О нем позаботятся».
Голос в голове пронесся и тут же исчез, как растворяется порыв ветра в листве деревьев. Похоже я начинала сходить с ума, но при этом ощущения безумия не было. Лишь легкость и ощущение глупой радости, которая вылилась в совсем мне не свойственный тихий смех.
В комнате было холодно, но спускаться за дровами я не стала. У меня просто на это не было сил. Как не было сил, чтоб принести воды, умыться и почистить одежду. Я сняла вещи. Мокрые и противно липнущие они вызывали раздражение. Все вещи мешали. И опять же, это было странно. Я никогда не любила спать без одежды. Мне физически было необходимо ощущать телом плотную ткань длинной ночной рубашки. Да и без нее банально было холодно. Но сегодня все шло не так, как обычно.
Тело лихорадило. Мне казалось, что в комнате очень холодно, но при этом тело горело огнем. Закрыв глаза, я тут же провалилась в странный сон. Опять мир изменился. Я видела комнату иначе. Во-первых, она стала меньше. Превратилась в клетку, из которой хотелось выбраться. А еще в ней плохо пахло плесенью в углу под окном. И под полом что-то гнило. Стены комнаты не спасали от звуков в соседних комнатах. Пустые разговоры, смех, слащавые поцелуи, скрипы, треск дров в какой-то печке, едва уловимый запах еды, при мысли от которой рот наполнялся слюной — все это заполняло сознание, делало его мутным, путанным.
Раздражение. Оно вылилось в злость. Дикую, неконтролируемую злость. Мне хотелось прекратить эти звуки и оказаться в тишине.
Зов. Он меня остановил. Заинтересовал. Заставил подойти к окну. Пришлось запрыгнуть на стул, чтоб выглянуть в него. Под деревом сидел волк с порванным носом. Он посмотрел в мою сторону.
