— Жалко, а идти надо... Для школы вы большая потеря, да в районе не одна наша школа. Знаний у тебя мало, а головка светлая и сердце чистое. Это твои козыри. Что увидишь хорошего в одной школе, у одного учителя, неси в другую, другому учителю. И не навязывай, а рассказывай, показывай. Организуй обмен опытом. Пусть сам опытный показывает неопытному, как он делает и что у него получается. А для начала — поезжай в город, в институт усовершенствования учителей, побывай в лучшем педкабинете.
Женя пробыла в командировке целую неделю и вернулась не только не воодушевленной, а скорее — потерявшей всякую уверенность в себе, в своих силах.
— Нет, я не могу, — говорила она Агнии Петровне. — Поеду в район отказываться. Туда ехала, еще кое-что понимала, а наслушалась, насмотрелась — и теперь ничего не понимаю. Тут надо быть «горою», все видеть, все понимать. А я попала в схемы, как муха в паутину. Схемы уроков, схемы экскурсий, разбора предложений — все схемы, схемы... Но ведь ученики разные, учителя разные, условия разные. А схема одна! А потом: учить, воспитывать — это говорить по душам, а не по схемам. Ну скажите, разве можно объясняться в любви по схеме?
— Этого я не знаю. Чего не знаю, того не знаю. Это тебе должно быть известно лучше, чем мне...
— Нельзя.
— Вон как! Нельзя, оказывается. А ты настраивай души. С учителем больше говорят по схеме, а ты говори по душам. И схемы тоже нужны. Хорошего учителе т сравнивают с пианистом, но и тот играет по нотам. Пусть иной играет и без нот, с закрытыми глазами, но без нот не обходился ни один. А сколько у нас учителей-недоучек, с семилетним образованием. Для них и схема, и методическая разработка — те же ноты. Без них ничего не получается. А ты мнения своего не навязывай — сначала выслушай чужое. Может быть, оно и лучше твоего. К педагогу нужен педагогический подход. Не суди о нем по одному уроку. У хорошего — главная работа до урока. Учи готовиться к уроку, а проводить научатся сами... Да ты меня не слушаешь...
— Ой, простите... Задумалась...
— О чем же?
— Сказать?
— Да дело твое.
— Думала, что бы со мной было, если бы не вы!.. Спасибо вам за все. Если бы все люди так относились! — У Жени навернулись слезы.
— Ну, будет, будет... Отношусь, как полагается коммунисту. Понадобилось поставить тебя на другой, более трудный участок — вот и не пожалела. За что тут спасибо?
— Так это вы не ради своей выгоды...
— А выгода моя в том, чтобы все в стране было хорошо. Вот кончится война — пошлем тебя учиться. А пока — определяйся на заочное. А в школах сначала посещай более опытных и говори, что пришла не учить, а учиться. А потом пойдешь к менее опытным. А этим говори: «Давайте подумаем, не лучше ли будет так... Некоторые делают так...» И дело пойдет.
Квартиру Жене предоставили рядом с библиотекой. Библиотека — небольшой домик украинского типа, мазанка, вросшая в землю. Побелка от времени посерела, замазка местами обвалилась, и такие места были залатаны глиной, отчего домик напоминал собою пятнистую букашку — божью коровку.
Комнатушка Жени была небольшой пристройкой, другая такая же — квартирой заведующей библиотекой. Симметрия полная. [По фасаду четыре окна: два побольше — библиотечных и по краям два поменьше — квартирных; три двери: средняя —в библиотеку, крайние — в квартиры Жени и библиотекарши. Ветхий сарайчик и продуваемая со всех сторон уборная стояли поодаль и на почтительном расстоянии.
— Вот видишь, я для тебя все приготовил, — говорил Жене заведующий роно, когда они вошли в комнату. — Вот — какая есть — кроватка, вот столик, полочка, ведро с водой, кружка, мешок картошки, кулечек сои... Дровишки в сарае. Хлеба ты будешь получать четыреста граммов. Как учительница ты получала шестьсот, но теперь ты канцелярский работник; зарплата тоже уменьшится. Таков закон: повышение в должности — понижение в зарплате. Когда я был директорам школы — получал полторы тысячи, стал заведующим роно — ровно половину; выручает огород.
Ложкачев обнял девушку за талию. Женя отстранилась.
— Ну, устраивайся, а завтра выходи на работу.
— Что ж тут устраиваться? Через час я буду готова. Только... Семен Данилович, почему вы меня зовете на «ты»? Я этого не хочу...
Ложкачев удивился.
— А почему нет? Мы — коммунисты; я твой начальник, маленько старше годами. Меня, например, в райкоме зовут на «ты»... В порядке вещей...
— А я не хочу... В Уставе этого нет. Зовите меня на «вы». Когда Агния Петровна назначила меня завучем, сразу же перешла на «вы». Теперь, говорит, у нас отношения служебные. Я буду с вас требовать, а вы меня критикуйте...
— Ну, ладно...
