Ложкачев ушел, Женя стала устраиваться на новой квартире. Устройство не заняло и часа: разостлала постель, скатерть, развесила по стенам кое-какие гравюры, карту Европейской части СССР с линией фронта и черным флажком — местом родины в тылу противника. Перед картой Женя немного постояла, а затем села на табуретку, уставилась в окно и задумалась. Перед окном на завалинке торчал прошлогодний бурьян, качался от ветра и, казалось, кланялся ей и просился в комнату. Бурьян приковал внимание и унес далеко. Она перестала видеть оконце, столик, стены своей комнатушки; перед глазами проходили одна за другой солнечные картины детства, а затем эта суровая зима, вторая зима войны. Она читала и перечитывала все, что писалось о зверствах немцев, и стоило на минутку задуматься, как воображение рисовало одну и ту же картину: зима; сугробы снега; немцы гонят в рабство ее родных; все без рукавиц, легко одеты; Верочка то и дело спотыкается, ручонки озябли, ямочки на щеках исчезли, щечки бледные, ручки тоненькие, глазки печальные...
В комнату кто-то вошел, но Женя не могла повернуться: жуткая картина, какую нарисовало воображение, поглотила все внимание...
— Здравствуйте! А я стучу, стучу — никто не отзывается, и замка нет. Я и вошла. Здравствуйте... Я — Настя. Статистик. Семен Данилович велел идти в роно. Ой, вы плачете... Что с вами?
— В роно?.. Но он же дал мне день на устройство.
— Совещание какое-то...
— Ну, пойдем...
Роно помещался в отдельном домике во дворе райисполкома. Пристройка чуть побольше квартиры Жени, с односкатной крышей и двумя оконцами, отводилась под районный педагогический кабинет. Оборудование кабинета состояло из длинного, сколоченного из досок некрашеного стола, столика поменьше, одного стула, табуретки, двух скамеек, шкафа, в котором находилось около сотни брошюр, две папки, сверток плакатов и кумач с написанными на нем лозунгами к прошедшим праздникам. На стене висел небольшой портрет Калинина в самодельной, тоже некрашеной рамке.
— Ну, тут, как видите, ничего нет, — сказал завроно, когда они вошли в помещение, — но тем шире поле деятельности. Творите! Садитесь. Ну, готовились вы достаточно. Я не возражал, чтобы вы съездили в город, посмотрели. Какие теперь у вас соображения о работе?
— Я думаю сначала обойти школы, посмотреть, как кто работает, ну, и опыт лучших передавать всем; организовать консультации, взаимное посещение уроков... Конечно, нужно оборудовать кабинет. Тут ведь ничего нет. Вы должны отпустить на это средства...
— Денег нет. А вообще... все это чепуха! Типичное не то! «Изучать опыт, обобщать, распространять». Это разговор в пользу бедных. Мы должны поднимать соцсоревнование! Район с районом, школа со школой, класс с классом, ряд с рядом, ученик с учеником. Сверху донизу. Мы должны выйти на первое место в крае. Показать самую высокую успеваемость!
— Дать или показать? — спросила Женя.
— Мы должны выйти на первое место! Сейчас первое место занимает соседний район. Вы поедете к ним заключать соцдоговор. Я набросал пункты: охват всеобучем — сто процентов, горячие завтраки — сто процентов, успеваемость — сто процентов.
— Успеваемость — нельзя... Есть ученики, которые...
— Чепуха! Отрыжка педологии! Можно!
— А какая успеваемость была в прошлом году?
— 89,7 процента. У соседей — 93. Но я знаю, они натягивали. Почему мы не можем натянуть? Надо поработать с директорами школ. Я это беру на себя.
— Но ведь. это — обманывать государство! Учеников надо учить. Перед ними жизнь...
— Честное слово, вы начинаете разочаровывать с первого дня. Так мы не сработаемся. Вы должны с одного слова угадывать мои мысли. Во-первых, я ваш начальник; во-вторых, старше годами, богаче опытом. Без моих указаний вы не должны ничего делать. Сейчас военное время. Что получится, если один в лес, а другой по дрова?
— Семен Данилович, ну так ли я понимаю? Педкабинет — чтобы помогать учителю лучше работать. Вот я досмотрю: найду хорошего директора или что-нибудь хорошее в его работе — пусть поделится с другими директорами; то же — в работе завуча, учителя, классного руководителя. Одним словом, перенимать хорошее у одних и передавать другим; а затем учить всякими другими способами...
— Типичное не то! Может быть, где-нибудь так и написано, но жизнь требует другого: социалистического соревнования! Нет его — ничего нет!
— Ну, как же нет! А если человек хорошо учит. Вот я была у одного физика. У него нет соревнования, а как он хорошо учит! Всех учит! И все успевают! И как любят его предмет!
— Любят предмет, а душа карьериста! Соцсоревнование — вот что надо! Успевающие неуспевающих берут, на буксир! К отличникам прикреплять двоечников, отстающих не должно быть. Район должен стоять на первом месте.
— Я с вами не согласна.
— Завтра поедете заключать соцдоговор. А сегодня наведите порядок в кабинете.
Ложкачев ушел, Женя принялась наводить порядок.
Ложкачев думал: «Милягу освободил от занозы, а себе посадил! С ней мы далеко не уйдем».
Женя думала: «Главное будет в том, как я организую обмен опытом. Только бы не мешал Ложкачев».
