– Что? – Наташа не знала, как ответить. В сущности, она и самой себе не смогла бы однозначно ответить на этот прямой вопрос. Или так: себе она честно могла бы ответить: «Сейчас – да». Себе, но не Боре. Он не настаивал:
– Не хочешь, можешь не отвечать.
Ну что ж, когда честный ответ невозможен, остаётся одно: искреннее и доверительное философствование с психологическим уклоном, подумала Наташа и сказала:
– Я учусь быть счастливой. Стараюсь не впадать в отчаянье, когда плохо. Часто у меня получается. Иногда – нет. А ты?
Как ни странно, подобные стандартные откровения работали беспроигрышно: собеседник всегда был оглушён раскрывшимися безднами её души, очарован и смят. Так случилось и сейчас. Боря грустно улыбался ей, впиваясь глазами в её лицо так отчаянно, что слова были бы даже лишними. У Наташи самой навернулись слёзы, она уже не понимала, это часть кокетства или ей на самом деле больно? Она нерешительно поднялась, расправила платье:
– Ладно, я пойду, пожалуй. Ты ещё порошок снимать не начал, так что до моих диванов дело сегодня, кажется, не дойдёт… Не хочу мешать тебе работать!
Наташа застегнула сапоги, постояла, привыкая снова к каблукам, как будто возвращалась к себе, прежней. Приветливая и безразличная улыбка заняла своё место на её лице. Наташа повернулась к Боре, лежавшему в траве. Боря вытянулся на животе, положил голову на руки, и смотрел на неё снизу вверх. Наташа шутливо прицелилась в него, изобразив из ладони пистолет и выстрелила, пуф! Повернула к себе палец-ствол и подула в него, как заправский ковбой.
– Насчёт ролика – ты скинь сценарий, я перезвоню, уточним детали, ага?
Преувеличенно деловым тоном она стремилась стереть, закрыть, уничтожить ту неловкую близость, которая возникла между ними на траве. Боря, щурясь, кивнул. Наташа помахала ему рукой, сделала первый шаг в сторону выхода и почти натолкнулась на растрёпанную девушку в очках, Борину ассистентку. Ассистентка затравленно озиралась:
– Простите, вы не видели здесь Бориса, – Наташа поймала её взгляд и показала глазами вниз: вот он!
Ассистентка подпрыгнула от неожиданности и тут же начала голосить на высокой ноте с безжалостностью пилы:
– Борис Павлович, у нас проблемы!
– Можно просто «Борис!», – перебивая её, Боря попытался вывести ассистентку из истерики. Он поднялся на ноги, потягивался, разминался, всем своим видом показывая, что никакие проблемы ему нипочём. Как и следовало ожидать, ассистентка отзеркалила Борькину расслабленность, дыхание её выровнялось, глаза за стёклами очков утратили безумный блеск, даже волосы как будто перестали быть такими встрёпанными, как раньше. И голос! Голос звучал музыкой, спокойно и размеренно, не вынося мозг:
– Борис, только что звонила Егорова, наша актриса в «порошке», она говорит, что сломала ногу, звонила из травматологии, упала, поскользнулась и, представляете, сломала! Теперь нога в гипсе, они никуда приехать не может, а даже если сможет, как же она в гипсе по мостику пойдёт?
– Короче. Какие варианты? – Боря не нагнетал начальственного гнева, а приводил спутанные мысли помощницы в конструктивное русло. И снова у него получилось! Помощница, как кобра под дудочку факира, готова была проявить лучшие свои деловые качества:
– Я звонила Свибловой – она на съемках, Нелидову тоже не достать, тем более, вы сами ее забраковали… Не знаю, кого мы сможем найти так срочно. Ну что, отменяем съёмку?
Борис задумался. Наташа, которая так и не успела уйти, захваченная производственной драмой, разворачивающейся прямо у неё на глазах, почти воочию увидела, как шевелятся мысли в его голове. Шарики и ролики крутятся, извилины извиваюся, искры летят от мыследеятельности. Борю окружило поле высокого напряжения. И сквозь это поле, как сквозь марево, висящее в жаркие дни над раскалённым асфальтом, он вдруг увидел Её.
Не свою бывшую, Наташу Ермакову, невесту, сбежавшую из-под венца, сестру своей жены, а – Брюнетку. Двадцати пяти – тридцати лет. Рост сто семьдесят, вес – пятьдесят семь. Лицо среднеевропейское, красивое, похожее на Мэган Фокс, исключая славянские скулы. То, что надо! Боря просиял и упал перед Наташей на колени:
– Выручи, а?
– В каком смысле? – Наташа не понимала, что ему пришло в голову, но по его лицу видела, что он очень рад найденному только что решению. А вот ассистентка поймала идею патрона на лету. Она вперила в Наташу внимательный взгляд, удовлетворённо кивнула и спросила Бориса так, как будто Наташа была неодушевлённым предметом:
– Это ваша знакомая? Она актриса?
– Никакая я не актриса! – Наташа всё ещё ничего не понимала и злилась – на себя, за своё тупоумие, и на них двоих, за то, что они, без её согласия, строили какие-то планы на её счёт.
– Не актриса, – Боря быстро, мельком ответил помощнице, и добавил, уже обращаясь к Наташе: – И не надо! У этих актрис всегда лица неестественные!
– А что, Борис Павлович, она очень даже подходит – и размер такой же, не надо будет платье подгонять! У вас ведь эска, рост 170?
