Он сделал неуловимое движение, и Наташа сама не заметила, как оказалась сидящей у него на руках. Точнее, на одной руке. Другой он держался за перила и за свой трос. Наташа только было начала говорить что-то – кокетливое или возмущённое, она даже сама не разобралась в своих чувствах – как Омоновец, с нею на руках, уже стоял, балансируя, на перильцах балкона, вжик – и оба они уже на земле.
Наташа не стала ни одной лишней секунды медлить в объятиях бравого незнакомца – хватит. На сегодня достаточно! Достаточно спасений, спасателей и благодарных чувств к ним. Может быть, в следующий раз… Она только улыбнулась и кивнула Омоновцу, а зоологу сказала:
– Конечно, конечно, я обязательно, обязательно приду в зоопарк, спасибо за приглашение!
История затянулась, но всё же была доведена до конца. За окном, как обычно во время их девичьих посиделок, уже светало. Женя хитро смотрела на сестру:
– Ну, и как он там?
– Кто?
Наташа прикинулась непонимающей или правда не поняла? О ком может Женя спрашивать после этой истории, да ещё с таким хитрым видом?
– Да Кошкин же! В Зоопарке. Или ты не ходила к нему?
Ну вот, сестра называется! Её родную сестру чуть не съели, а она интересуется не тем, как Наташа пережила всё это, нет, её интересует состояние хищника. Наташа не скрывала негодования:
– Ты что, издеваешься? Он меня почти что на куски разорвал, а я буду его навещать по воскресеньям? Может быть, я еще должна ему сушеных кальмаров носить? С пивом?
Женя уверенно сказала:
– Они не едят кальмаров.
– Кто?
– Амурские тигры.
Наташа встала, резким движением стащила с Женькиной головы диадему, Женька так и сидела в ней, ведь с диадемы и началась эта невообразимая история:
– Ладно, хватит, надоело. Зачем я тебе все это рассказываю? Что ты вообще понимаешь, студентка кулинарного техникума?
Когда-то это должно было произойти. Когда-то Наташа должна была устать от Женькиного бесконечного нытья, от её овцеподобного всепрощения, от того, в конце концов, что в ней нет ничего, что есть в Наташе, ничего, ничегошеньки из того, что сама Наташа любит и ценит в людях. Клуша, спрятавшаяся за мужем, вот кем была её драгоценная сестрица!
– Наташенька, я не хотела… Что я такого сказала?
Ну вот, опять… Это не может продолжаться бесконечно, кто-то должен открыть инфантильной дурочке глаза на реальную жизнь, протекающую за порогом её уютненького гнёздышка:
– Вот именно: что ты можешь сказать? Даже сочувствия реального от тебя не дождешься: Мя… Ме… Только и умеешь повторять да переспрашивать!
– Ну зачем ты так! Мы же сестры! Когда-нибудь останемся самыми родными друг для друга людьми. Нам нельзя ссориться! – Женька опять завела свою песню. Ни на конфликт, ни на поступок, ни на своё мнение младшая сестра была не способна.
– Вот в этом ты вся: ребята, давайте жить дружно… Ты сама не замечаешь, как всё время уходишь от проблем! Ты живешь, как в норке – ну, точно, мышка-норушка! – сначала в родительской, теперь вот – в Борькиной! У тебя ничего своего нет и не было никогда – мнения, мыслей, даже капризов, если уж на то пошло. Тебя как будто и вообще нет!
– А я не обижаюсь – пусть мышка-норушка! Но мне так хорошо, уютно, спокойно – мне и тем, кто рядом со мной. Боречке вот. А ты, бедненькая, все время попадаешь в какие-то неприятности…
Ну, уж это вообще ни в какие ворота! «Бедненькая»! Это кто ещё из нас бедненькая? Наташа, что ли, мисс Мебель России, без пяти минут партнёр в крупной фирме, владелица замечательной машины и – по ипотеке – не менее замечательной квартиры? Она, у которой такой уже огромный жизненный опыт, столько пройдено дорог и не так уж много сделано ошибок, да у неё столько ещё всего впереди, и выставок, и наград, и побед, и мужчин, а у Женьки что? Да ничего, сохранить бы то, что уже есть! И, если вот так всё подсчитать, у кого из нас всего больше?
– Не смей меня жалеть! Не смей говорить мне “бедненькая”! Только не ты! – задохнувшись от ярости, Наташа схватила сумку, одежду – не разбирая, всю, комом и так, не одеваясь, выскочила на лестничную площадку.
Буквально рыча от злости, она в потёмках натягивала сапоги, искала в рукаве шарф и шапку. Дверь тихонько отворилась, Женя выглянула испуганно, увидела, что Наташа ещё не ушла, и затараторила, чтобы успеть сказать всё, что хотела:
– Наташ, не обижайся и позвони, пожалуйста, Боре, он просил! Это по работе, кажется, ему нужны твои диваны!!!…
Не дослушав, Наташа пулей выскочила из подъезда.
