Теперь вспомнилась вчерашняя попытка нарушить дистанцию, и я погрозила этому павлину пальцем.
Снова понял. Даже смутился немного, но…
— Мы всё равно поженимся. Мы — истинная пара.
Прозвучало тихо и так, словно сам Лекс готов жениться прямо сейчас.
Я показала язык. Крепче прижала сумку и поспешила в аудиторию. Но всё то время, пока старшекурсники слушали про какую-то сложнейшую политическую заварушку, которая случилась на рубеже войны с некромантами, истово боролась с собой.
То видение по-прежнему вызывало стыд, но теперь Лекс манил. Хотелось прижаться к нему, положить голову на плечо и вдыхать аромат его тела. И поцелуя хотелось. Из исследовательского интереса! Чтобы сравнить реальность и ощущения сна.
Кстати, я по-прежнему не испытывала даже намёка на приступ. Так может дядя был прав? Может я действительно мучалась только потому, что этот нахальный тип был слишком далеко?
А на третьей паре произошло странное… Аудитория вдруг исчезла, а монотонный голос лектора превратился в пронзающий уши писк! Я, как наяву, увидела сырые стены какого-то подвала, пробежавшую мимо уродливую тварь и двух магистров академии Торна — одного я знала, это был Хазлер.
Несколько секунд, и видение испарилось, а я повернулась к истинному и позвала напряжённо:
— Ле-е-екс…
— Хорошо, давай ещё раз, — сказал Лекс, одаривая меня задумчивым взглядом.
Мы стояли возле аудитории. Дверь была приоткрыта — я могла видеть доску, кафедру и адептов, которые уже расселись и зубрили конспекты в ожидании преподавателя.
Намечался какой-то сложный семинар, готовиться к которому Аргрос не спешил.
Вместо этого жених устроил повторный допрос. Я уже всё рассказала, даже ответила на уточняющие вопросы, но Лексу показалось мало. Спустя час после того, первого разговора, он попросил рассказать снова.
— Подвал, — объяснила я. — Мрачный, тёмный и явно большой, с множеством коридоров. Я видела лишь кусочек, но там ощущался масштаб.
— Ощущался?
— Ну да. Предвидение, это не только картинки или звуки. В предвидении есть вещи, которые просто знаешь. Подвал был не только большим, но и старинным. Как какой-то лабиринт.
Лекс кивнул, и я продолжила:
— Там было влажно, а магистры словно о чём-то совещались.
— И писк? — Новый вопрос Аргроса. — Илиена, скажи, было впечатление, что писк вонзается прямо в мозг?
— Да, именно так, — подтвердила я.
— А тварь? Опиши ещё раз.
— Небольшая, размером с некрупную собаку, с толстой серой кожей и хоботком. У неё был очень длинный, похожий на змею, хвост. Уродливый. Он так жутко извивался.
При воспоминании о монстре меня передёрнуло, а Аргрос вздохнул. В прошлый раз жених слушал молча, без комментариев, зато теперь поделился:
— Таких тварей называют «лизуны» либо «пищалы». Некрупные — это детёныши, и они, в общем-то, не опасны. Лизуны атакуют только в том случае, если заденешь хвост.
— А что они делают? — поинтересовалась я.
— Разворачиваются и плюют парализующим ядом. Затем атакуют звуком — писк становится громче. В случае с детёнышами это неприятно, но терпимо, а от звука взрослой особи, как говорят, вскипают мозги.
Невовремя всколыхнулось воображение, и картинка бурлящей в черепной коробке розовой жижи оказалась слишком яркой. Меня передёрнуло повторно, а Аргрос хмыкнул.
— Не бойся, тебе ничего не грозит.
Он немного помолчал и продолжил:
— Я знаю этот подвал. Это один из внешних полигонов, нас иногда посылают, только лизунов там никогда не было.
— Откуда вообще взялись эти твари? — не выдержала я.
Просто империя — благополучный край. Чудовища у нас, конечно, водятся, но где-то там. Где-то не здесь! Далеко, за пределами обжитых, цивилизованных территорий.
Про лизунов-пищал я вообще никогда не слышала. Про диких великанов, гремлинов, про каменных собак и гидр — да, бывало. А про такое, с серой шкурой и хоботком — нет.
— Вообще-то это тайна, — сильно понизив голос, сказал Лекс. — Лизунов привезли из Мёртвой пустоши.
Стало дурно.
Пустошь — это та часть империи, которая считай вымерла после войны с некромантами. Там долго и медленно развивалось опасное искусство, некроманты ставили эксперименты над живым и мёртвым, постепенно обрели невероятную власть.
В какой-то момент некромантам стало тесно на своих землях, они отказались подчиняться императору и взбунтовались. Это была война против самой жизни. Все расы объединились в попытке спасти мир.
Некромантов уничтожили не сразу и великой ценой, а те земли превратились в пропитанную тьмой пустошь. Там нет людей, только прах, тлен и ужас. Монстры, созданные не природой, а магией. Напитанные ненавистью до краёв.
Ходить в Мёртвые земли запрещено!
Людей спасает лишь то, что монстры, по каким-то причинам, не пересекают границу.
И тут такие слова…
— Лекс, ты ведь пошутил? — произнесла я тихо.
Жених отрицательно качнул головой.
— Тайный эксперимент по личному приказу императора.
Аргрос не шутил, но информация была запредельной. Я не специалист, но тут пахнуло государственной тайной. А за раскрытие тайны, как, впрочем, и за посещение вымерших территорий, император казнит.
— И ты так просто мне об этом говоришь? — не выдержала я.
