Нет, ничего криминального. Ничего такого, за что могла бы осудить или зафыркать, только Аргрос… он всё-таки ненормальный. Бедные родственники. Бедные родители! Это ж не ребёнок был, а настоящее бедствие. Этакая неугомонная, крайне изобретательная стихия. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то способен устраивать такой кошмар.
То они с другом ловили и мумифицировали крыс, чтобы обустроить в садовом домике «лавку некроманта». То устраивали скачки на сторожевых собаках, то прыгали со скалы. Без спроса уходили в лес — в длительные «экспедиции», за «магическими кристаллами и неведомыми артефактами», так что Аргросу-старшему приходилось обращаться к герцогу с просьбой предоставить дополнительные отряды для прочёсывания леса. То мочились в водонапорную башню…
— А однажды я стащил несколько ложек из серебряного фамильного сервиза, чтобы расплавить их и превратить во что-нибудь интересное, — продолжал Аргрос. — Но с плавлением не получилось. Точнее получилось, но… температуры там большие, я случайно поджёг ангар.
Ещё были попытки летать… Каверзы матушке, отцу, испорченная свадьба старшей сестры, где накануне церемонии «внезапно и почти случайно» сорвало все декорации. Окрестные крестьяне от проделок юного виконта тоже страдали и дружно вознесли благодарность высшим силам, когда мальчишку отвезли в кадетский корпус. Но!
Но кадетский корпус — не тюрьма, там бывают каникулы, а сам Лекс тем временем рос, и интересы становились всё менее невинными.
В какой-то момент у меня аж волосы на голове зашевелились! Вот же характер человеку достался… Вот же шило в том самом, редко называемом месте! Но прошлое — это ещё ладно. А вот будущее… Если у нас родится сын, похожий на Лекса, я однозначно сойду с ума.
Впрочем, дочь тоже может пойти в него?
На этих мыслях я не выдержала и застонала, а Лекс заинтересовался:
— Илиена, что случилось?
— Ничего, — я почти плакала. — Просто очень хочется поклониться твоей матушке за то, что она тебя не прибила.
— Да ладно, да что такого? — вообще не понял он.
И тут же объяснил логику своего непонимания:
— Это только звучит страшно, а на деле… Ну попрыгали со скалы, ну поубивали крыс, ну подсыпали гувернёру в чай дохлых червяков, что такого?
Я прикрыла глаза, пытаясь усмирить эмоции.
Потом спросила:
— А этот твой друг? Он тоже после ваших приключений выжил?
Лучший адепт академии Торна фыркнул:
— Да он живее всех живых!
Живее живых и, к счастью, не здесь. Иначе, боюсь, строгая академия давно бы разлетелась по камешку от такого тандема.
— Мы с ним, когда в кадетском корпусе были, то знаешь… — Тут Лекс осёкся, но глаза стали хитрыми, а улыбка… ну какой-то совсем особенной. — Ладно, не важно. Как-нибудь позже расскажу.
Выводов у меня было два. Первый — мне очень не повезло с женихом и, отдельно, наследственностью для детей. Очень! Катастрофически!
Второй — детские «шалости» Лекса полностью компенсировали моё абсолютно спокойное взросление. Там, где недошалила я, устроил лютое веселье он.
Мы были как два антипода, и я была совершенно не против продолжать жить своей спокойной, размеренной жизнью, но у кого-то прям зудело.
— Так. Ну, думаю, пора! — заявил истинный.
Я невольно нахмурилась и уточнила в очередной раз:
— Что у нас всё-таки за дело?
Пауза, широченная улыбка, и мне наконец объяснили:
— Пирожки, Илиена. Ты ведь не откажешь страждущему, несправедливо лишённому сладкого адепту?
Я приличная, но на слове «сладкого» почему-то подумала не о том.
«Адепт» был не один — в кухне, куда мы не шли, а крались, поджидала знакомая компания в полном составе. Корни, Малин, Миар и побитый Кайром уставились на меня как стая оголодавших щенков.
Они разве что хвостиками не виляли, и то лишь потому, что хвостиков как бы и не было.
— Мы уже это… И муку достали, и сахар, и яблоки, и всё остальное, — отчитался Кайром.
Вроде и наглость, но как этим преданно глядящим мужчинам отказать?
Я вздохнула и отправилась к угловому шкафу за фартуком. В полной тишине замешивала тесто и применяла заклинание, которое значительно ускоряло ферментационный процесс.
Очисткой и нарезанием яблок занимался Лекс, а когда настала пора бросить яблоки на сковородку, я в полной мере осознала всё коварство и продуманность оголодавших.
— Так, — сказал Лекс, упирая руки в бока. — Главную заслонку открыли!
Корни подошёл к самой большой из печей, завозился с каким-то механизмом. После этого, по кивку Лекса, Малин применил магию — сотворил широкий воздушный поток.
Воздух мягко проходил по всей кухне, закручивался в спираль и устремлялся к той самой печи, чтобы уйти через вытяжку. Как итог, аромат яблок звучал очень и очень слабо. Словно тут, на кухне, никого и нет.
— Если нас поймают, то опять отберут? — уточнила я.
— Не только. Ещё дисциплинарное взыскание влепят, за самовольное использование кухни и нарушение режима, — улыбнулся Аргрос.
