И, наконец, недавно умершие. Если поднять того, кто ещё не остыл, или хотя бы в течение недели, то он расскажет всё, что видел и слышал, кто его убил, кому он должен денег… В общем, мертвецы в этом состоянии очень хорошо понимают, что дорогу дальше лучше облегчить. Поговаривали, что некоторые некроманты так промышляли. Если палач (или разбойник) не мог вынудить человека рассказать, где тот спрятал сокровища, то несчастного убивали, а некромант поднимал и только успевал записывать всю необходимую информацию.
Разумеется, никого не радовала такая болтливость мертвецов. Сначала пытались запретить некромантов. Так себе оказалась идея. Поддержали её только инквизиторы, но под шумок вырезали городок, где жили всякие подряд маги. Так идея сменилась на разработать способы заставить молчать хотя бы самых секретных специалистов. Таким подсаживали в рот серебряного паука. Тот рос и никак не мешал человеку — ну, так нам рассказывал профессор, я ему не очень поверила. А вот когда человек умирал, его рот плотно запечатывался этим отвратительным арахноидом.
Ну и появились амулеты и несколько заговорённых видов оружия вроде этого копья. Обо всём этом я размышляла, пока своим тщедушным телом прижимала Кристанс к полу, позволяя Даррену тащить за древко. Надо обладать недюжинной силой, чтобы так пробить тётеньку насквозь, чтобы копьё застряло ещё и в полу! А главное, зачем?
Я надеялась, что мы это скоро узнаем.
В роскошную столовую, где как раз за длинным столом и недалеко от камина валялась Кристанс, а мы с Дарреном пыхтели над копьём, то и дело заглядывали любопытные, но исчезали раньше, чем я успевала их запомнить.
Котику надоело служить воротником, и он спрыгнул на пол. Я надеялась, что мой новый друг сейчас возьмёт след как собака, но метания котика по залу было не ради помощи, а в поисках лучшего места для сна. В результате он вспрыгнул на стул, свернулся клубком и уснул. К этому моменту Даррен уже избавился от копья и приготовился поднимать тётку.
Я на всякий случай отползла подальше. Ещё зацепит!
В университете поднимать мертвеца нужно с кучей мелких ритуалов. Начертить правильно просто миллион знаков, поставить подходящие свечи, чем больше их количество и составляющие воска совпадают с данными рождения и особенностей смерти мертвеца, тем легче и чище пройдёт поднятия. Но в полевых условиях достаточно одной силы.
Именно это и собирался сделать Даррен. Он воздел обе руки, повернул ладони и, словно ухватившись большими и указательными пальцами, зацепился за что-то. Хотя почему это «словно»? Он и впрямь ухватил тонкое тело тётки и вздёрнул его вместе с мёртвой тушкой.
Кристанс открыла неживые глаза и уставилась на племянника. Идеально! Я почувствовала такую зависть, что захотелось немедленно тоже кого-нибудь поднять. Проверить, хватит ли моей медиумной силы на это. Но я сдержалась. Не до моих проверок сейчас. Если с Бриеном можно было с трудом, но натянуть, что он сам съел что-то по глупости, впал в каталепсию и его нечаянно похоронили — нет, я в это не верю, но всё же. То Кристанс явно убили и со злым умыслом.
Кристанс молчала. Я начала злиться. Копьё копьём, но мертвячка не остыла даже. Её дух должен был оказаться сильнее! Ведь, по сути, дух не вырывается из тела весь подчистую. Как в кастрюльке остаётся немного каши, прилипшая корочка и вот это всё, так и от духа остаётся немного живого в теле. Недостаточно, чтобы ожить, но эти ошмётки обычно больше всего тянет поговорить.
Даррен нахмурился и щёлкнул пальцами, отчего голова Кристанс дёрнулась, а рот приоткрылся. Нет, она не заговорила, но в её рту я заметила что-то блестящее.
— Говори же, — почти прорычал Даррен, но Кристанс лишь открывала и закрывала рот.
— Постой, — я подобралась поближе и привстала на цыпочки. — Гастион, у неё паук!
Даррен в ответ фыркнул.
— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятия и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. И, наконец, в-третьих, я ничего у неё во рту не вижу.
Но я видела и видела чётко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у неё во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!
— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьёзностью дела, которым мы занимались. Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в своё удовольствие, никто бы не решился наложить на неё запрет!
А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги. Даже невидимые, они потом долго ещё болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?
