Я снова захлопнула дверь, не снимая прозрачности — мало ли, ещё кто пожалует. Остий, например, чтоб его бесы на том свете катали. Это, конечно, было бы забавно, но и тревожно в то же самое время.
— О! — Клементина оглядела мой пост и осталась впечатлена. Душечка Клементины показала мне большой палец. Я польщено кивнула. Да, кресло, пледик, орешки — я умею устроиться!
— Подтаскивай кресло, садись и рассказывай, — потребовала я, запуская пальцы в крем в корзиночке. Сначала перстнем проверила, конечно, но я его и вовсе решила не снимать после того обеда. Ну их, эту семейку! Отравят просто из интереса и потом не найдёшь кто!
Крем был вкусный, воздушный, а внутри пряталась ягодная начинка, завершала всё рассыпчатая хрустящая корзиночка. Вкуснота! Можно слушать про Даррена — корзиночки от этих историй хуже не станут!
Клементина послушно подтащила кресло, села и даже аккуратно двумя пальчиками взяла корзиночку, но начать говорить никак не могла.
— Ну, — поторопила я её с набитым ртом. — Жавай, жги!
Потом только сообразила, что выражение «жги» хорошо звучит в Астаросе, а никак не в Калегосии. Но пока прожевала, пока придумала, как извиниться, Клементина уже решилась.
— Понимаешь, Иссабелия, моя семья очень богата и влиятельна, — начала она, откусывая крошечный кусочек. И ни крошки не посыпалось! Вот кто ведьма, а эти валят всё на маленькую меня! — И, разумеется, мы хорошо знакомы были с другими опальными семьями, а при дворе стали снова появляться куда позже.
Я кивнула. Эта часть истории мне понятна. Кое-что мне рассказал призрак старого короля, остальное сама додумала. Когда король пропал, а в нашем случае прямо-таки умер, на престол взошёл его сын. Тот самый, что всё это дело и замутил. Родители часто обсуждали, что время было весьма плодотворным для их государства. А если перевести на обычный человеческий язык — творился такой бардак, что инквизиторы как к себе домой ходили в Калегосию целыми отрядами и выносили что и кого хотели.
Конечно, со временем всё успокоилось, но новый король, разумеется, приблизил к себе заговорщиков, а тех, кто был верен старому королю и ждал его возвращения, отлучили от дворца и сомнительных дворцовых забав вроде балов. Софи мне все уши прожужжала, что умнее всего было придерживаться нейтралитета, как её собственная семья.
Новый король правил не так чтобы долго. Его юный сын тоже решил его свергнуть. Удивительное дело. Вроде бы делали наследники одно и то же — свергали осточертевших им папаш, но второго одобрило куда больше народа. И крупных магических семей, разумеется. Так что юный король сел на свой трон, куда-то отправил отца, вроде как и не убил даже, и вернул приверженцам деда былые места у большой королевской кормушки.
Судя по всему, Гастионы и Фохи были как раз среди них.
Мило.
Сам же юный король женой и детьми обзаводиться не торопился. По-человечески я его понимала. Дети всё время талантливее родителей, глазом моргнуть не успеешь — и неблагодарное чадо тебя свергнет, а то и укокошит ненароком.
Впрочем, у королей хотя бы только дети, а вот у Гастионов наследников хотел убить едва ли не каждый. Короче говоря, я рада, что единственная дочь, и что в инквизиторском государстве не обязательно передавать титул по наследству.
— Проблема в том, что у меня тоже не так много магии, как хотелось бы, — продолжила Клементина. — А это в Калегосии, как тебе известно, почти приговор.
Я мотнула головой. Я себя сильно ущербной не чувствовала. Да, мне хотелось быть некроманткой и не хватало силы, но если бы не это — я бы и не переживала о своей магии. Травницы и алхимики точно этим не морочатся и замуж выскакивают только так.
— В хорошую семью перейти сложно, — пояснила Клементина, видя моё недоумение. — Как тебе известно, наверное, в королевском роду наследование идёт по женской линии, и некоторые приближённые рода хотели бы поступать так же, но ты видишь результат.
Она обвела руками вокруг и пояснила:
— Никто не пойдёт в мой род. Так что для меня достаточно хорошо выйти замуж за представителя древнего рода, вроде Гастионов. А с ними мы были знакомы очень давно.
Она взяла ещё одну пироженку, а я принялась за третью, впервые всерьёз задумавшись о том, кто где главный. Астаросские были равны как в браке, так и в бою или в семье — в последнем они оба принимали минимальное участие. И я никогда не задумывалась о том, кто наследует первым. Гастионы были оба мужского пола, и сестёр у них не было. Неужели, будь у них сестра, травили бы её? Жуть какая!
— К счастью, в моём роду стихийников есть амулет, который питает меня, — продолжила Клементина. — И я произвожу впечатление средне сильной магички. Но он не сможет поддерживать меня вечно, поэтому меня хотели выдать замуж поскорее.
— Обманом, то есть, — поддержала разговор я.
Клементина опустила голову.
— Я не хотела обманом, я хотела по любви, — пролепетала она. — А перед свадьбой я бы рассказала про амулет, правда! Но Гастионы и сами оба сильные, им можно слабую магически жену.
