— Алек? — прошептала я себе под нос, разглядывая звездное небо над головой и пытаясь понять чей крик полный боли я слышала последним.
Он не показывался очень долго, и я успела себя извести, когда на краю ямы сомкнулись чьи-то когти и со стоном боли в яму заглянул янтарный глаз.
— Ты жив? — уточнила я, отбегая от стены ямы, чтобы лучше его разглядеть.
Почему-то он не с таким интересом, как остальные, на меня пялился, а будто засыпая, лениво и обессиленно.
— Ты ранен? — догадалась я и сама же ахнула от своего предположения.
Глаз в обрамлении золотой чешуи исчез.
— Алек! — обеспокоенно позвала я и снова кинулась к стене ямы, раздумывая над тем, как бы подняться наверх.
Послышался треск, я поспешно отбежала обратно к середине ямы и вытянула шею, пытаясь понять, что происходит наверху. А там тем временем появилась снова золотая голова, а затем в яму была спущена сосна, у которой наполовину отсутствовали ветки.
Все-таки мой Дракон хоть и вырос значительно, а так и продолжал оставаться умным и хитрым.
Не без гордости за смекалку своего друга, я кинулась к стволу дерева и обняла его руками и ногами.
— Тяни! — скомандовала. Дерево тут же начало подниматься вверх, и я вместе с ним.
Как только под ногами показалась земля, я спрыгнула с сосны, и она тут же упала рядом, лишившись поддержки лапы, которая безвольно упала на землю.
Деревья и земля вокруг полыхали кое-где огнем, кое-где уже догорали. Среди порушенного леса валялись огромные тела Драконов, некоторые из них шевелились, но подняться, похоже, не могли. В том числе и Золотой.
Он лежал на боку, тяжело дышал и сонно прикрывал глаза, будто собирался спать.
— Алек! — кинулась я к нему. Его веко распахнулось, он приподнял голову от земли с тяжким вздохом, и я заметила, что из правого плеча, переходящего в крыло, у него торчит похожий ствол дерева на тот, которым он вытащил меня из ямы. — Какой кошмар! — выдохнула я, подбегая к нему и не зная, как помочь. — Что делать?
Дракон с трудом, опираясь на левое крыло, начал подниматься. Я обеспокоенно отбежала в сторону, чтобы не путаться у него под ногами. Он же все-таки встал на лапы и присел, тяжело дыша, будто собираясь с силами.
Недалеко от нас послышался шум, и мы оба повернули головы в его направлении. Там оказался Черный Дракон, тоже раненный, но в отличие от Алека не поднимающийся с земли, а пытающийся подползти ко мне. Заметив его маневр, Золотой резко схватил меня и рывком взлетел в воздух, сдавлено охнул, повалился на левый бок, снова сел, отдышался и опять предпринял попытку взлететь. И снова упал.
— Бесполезно, — прошептала я, понимая, что с поврежденным крылом ему не взлететь, а вытащить дерево из плеча ему не сподручно сколько бы он не тянулся лапами и пастью. Я ему в лечении так же была не помощница из-за разницы в размерах.
Дракон не сдавался и пытался то дотянуться до ствола пастью, то взлететь так как есть. И каждый раз терпел неудачу. За эти попытки мы немного отдалились от поля боя, но существенно далеко отпрыгнуть от таких же раненных монстров нам не удалось. Алек снова поставил меня на землю и тяжело задышал, о чем-то раздумывая. Заподозрив, что он сейчас будет превращаться в человека я замахала руками:
— Стой! Не делай этого! Вдруг она тебя разорвет на части! — предположила я, но оказалось, что Дракон задумал далеко не превращение, он собирался с духом, чтобы повернуть голову, открыть пасть и самого себя обдать жарким пламенем.
Шелест и щелканье огня сменилось криком боли, а затем хлопаньем крыла в попытке потушить пламя. Чешуя его не горела, а вот дерево и рана — да, и, судя по всему, это причиняло ему не мало боли. И мне, если быть честной, тоже. Мне показалось на мгновение, что больно стало мне самой, и из глаз брызнули слезы.
Дракон тем временем продолжал пытаться расправить крыло и вытолкнуть из плеча полыхающее дерево. Он снова изогнул шею, открыл пасть.
— Не надо! — вскрикнула я с надрывом, но было поздно — он снова выдохнул жаркое пламя на свое собственное плечо, и дерево просто-напросто выгорело прямо в его ране. Он зарычал от боли, расправил полностью правое крыло и обессиленно упал на землю, вытянув шею и уронив голову около моих ног.
Я тоже опустилась на землю там, где стояла и зарыдала уже не сдерживаясь. После прошедшего дня у меня не осталось сил ни физических, ни эмоциональных. Я будто выгорела и мне была необходима передышка.
Я навалилась на его щеку, совсем не переживая о том, что от огромных зубов меня отделяет только губа, и прижалась к горячей чешуе, пахнущей огнем, всем телом.
Так просидели мы не меньше пяти минут: я горестно рыдала то ли от облегчения, то ли от непонятности того, что делать дальше, а он тяжело дышал и пытался выровнять дыхание. В такой позе мы просидели бы и еще не один час, но над нами кто-то захлопал крыльями, и Золотой встрепенулся, поднимаясь и хватая меня в лапы, за которые я ухватилась с не меньшим рвением.
