Евдоксия проводила нас до конюшни, где нас ждал белый жеребец с длинной ухоженной гривой. Велесов посадил меня боком на лошадь, хотя я очень боялась, а затем сел рядом, придерживая одной рукой за талию, так мы и направились в сторону ворот.
— А почему не..? — начала я.
— Не на медведе? — усмехнулся он, — мы не так часто трансформируемся, и это энергозатратно. Ты же не хочешь, чтобы я провалялся весь вечер в беспамятстве рядом с такой красавицей! — пошутил он.
— А почему конь тебя не боится?
— Это лощадь, — усмехнулся он, — как видишь к дамам, я быстрее нахожу подход.
Я холодно зыркнула на него. Он посмеялся. Затем сказал:
— Держись крепче, сейчас перейдем на галоп…
— А долго ехать? — прижимаясь к его груди плотнее, спросила я.
— Нет, сейчас перелесок проскачем, а там нас встретят, — даря мне нежную улыбку, ответил он.
Глава 30
Не успели мы выехать за ворота семинарии, как нас нагнала свора вооруженных солдат, все равны как на подбор с ними ректор черно…, так и хотелось добавить что-то нецензурное. Кощеев подошел к нашей кобыле и ухватился за уздечку, и так хитро прищурился:
— Мне кажется, я не давал разрешение адепту Тихомировой на выезд из семинарии, не так ли Георгий Васильевич?
Велесов держался непринужденно, лишь сильнее прижал меня к себе и совершенно спокойно ответил:
— Я не знал, что Великий князь Аввакум Валентинович не выслал уведомление о нашем отбытии.
Кощеев сморщился, но не отступил:
— Но вы же понимаете, что вы должны были предоставить все соответствующее документы заранее?
— Конечно, я это и сделал, передавая вам вчера утром, — ликовал Велесов.
Кощеев недоумевал. И со злостью буркнул:
— Можете быть свободны.
Мы тронулись дальше. Скакали мы действительно недолго, как только перелесок закончился, мы увидели двух путников в длинных холщовых плащах. Подъехали ближе, лиц не было видно, Велесов спросил:
— Куда путь держите, старче?
В ответ послышался ехидный смешок. Путники остановились. Велесов соскочил с лошади и посмотрел на меня:
— Сейчас будем на месте.
Я ничего не понимала, пока нас не обхватил туман. Перед глазами всё закрутилось, от лесной дороги не осталось и следа. Мы оказались во дворе какого-то древнерусского города. Лавки, мастерские, конюшни, колодец, городовая стража, стоящая на воротах: лучники, мечники, это только те, кого я успела рассмотреть. В центре стоял терем, чем-то напоминающий мой, но только больше. На веранде нас уже встречали хозяева дома: мужчина в цветастом кафтане и женщина в светлых одеждах, стоящая поодаль от него.
— Вот мы и дома, — сказал Егор, помогая мне спуститься с лощади. Мы двинулись к терему, наши путники плелись за нами.
Первый нас встретить спустился сам князь Василий Валентинович — мужчина лет пятидесяти, небольшая седина уже тронула его кудрявые волосы и бороду. Внешне отец и сын были похожи, только сын был немного выше отца. Мужчина пожал руку Велесова, прижимая в объятья и похлопывая его по спине. Затем перекинул своё внимание на путников, я уже догадалась, что это Вольгович с Тахиром. Было видно, что с Ермилом князь в хороших отношениях, они перекинусь парой фраз, посмеялись. Тахира представили, как нового ученика. Мальчик выглядел хорошо, и казалось, что всё обошлось. Я все так же покорно стояла возле Велесова, не подавая ни звука, опустив глаза в пол. Княже не обделил вниманием и меня, подошел к нам и сказал:
— Какая у тебя скромная невеста, Гор! Лучше невестки и не сыскать: лицом краса, фигурой стройна, молчалива и стыдлива! Был бы я моложе! — разошелся мой предполагаемый свекор!
— Она уже моя, батюшка! — оборвал его сын.
— Ты только не тяни, а то молодцов на такую красоту много найдется! Да и внуков давно пора родить! — продолжал накручивать старший Велесов.
— Полноте, всему своё время! — немного беспокоясь, ответил Егор.
— Мы с матушкой твоей уже и не надеялись, хотели сиротку усыновить, хоть кому-то наследство передать! А то ты, то по лесам, то болотам скачешь! Где такую голубку отыскал?
— Где взял, там нет, — усмехнулся Егор.
— Ну, что же гости, дорогие, прошу в дом, стол накрыт, только вас и ждем!
Мы зашли внутрь, было очень светло, кругом горели свечи. Стол накрыли с излишеством, и высказывание «ломился от еды» сюда подходило. Княгиня стояла у открытых дверей трапезной, как бы приглашая нас войти. Это была уже не молодая женщина, но ещё сохранившая черты привлекательности, та же улыбка, что и у Велесова, густые косы проглядывали из-под полупрозрачного савана, подчеркивая её статус жены.
