Б а б у л и (из палатки). А чего ее бояться?! Я все ей скажу: Балон, жена моя, само счастье идет к нам в дом. Замечательный ты человек, комсомольский начальник…
В е р а. Комсомольский начальник велит тебе проспаться, папа.
Б а б у л и (расслабленно). Хорошо, дочка, слушаюсь, дочка, уговорила… (Слышно, как ложится на раскладушку.)
Из палатки выходят В е р а и Б о р и с.
Б о р и с. Вера, а ты помнишь то происшествие? (Показывает, как она била по щекам Жору.)
В е р а (смеется). Еще не забыл?
Б о р и с. Разве такой бокс можно забыть!.. «Руки вверх!»
В е р а. Перестань, а то и тебя заставлю поднять руки.
Б о р и с. А меня зачем? Я-то тебя не похищал. (Изображает разъяренную Веру.) «Сбросить тебя в пропасть?»
В е р а (преследуя его, с напускной серьезностью). Сейчас самого тебя сброшу! А похитить меня ты и не посмеешь.
Борис убегает, Вера за ним. Из палатки выходит Бабули.
Б а б у л и (направляется к краю обрыва). Куда они пропали, не в обрыв ли грохнулись? (Пробует петь, но у него ничего не получается, машет рукой.) Ну как молодой петушок пою… (Смотрит с обрыва вниз, отступает назад, качает головой и бьет в ладоши.) О-то-то-то! Если я отсюда сорвусь, то хозяюшка даже моих костей не соберет… А ведь видано ли это, чтобы Бабули был пьян? (Разглядывает пень.) Балон, женушка моя, что это ты уселась здесь, совсем как кадушечка! Что глаза вылупила? Думаешь, я пьяный? Не-е-ет! (Обходит пень кругом.) В толк не возьму, сидишь ты или стоишь? (Гладит.) Ах ты, моя маленькая козочка. Сдается, однако, вчера ты была выше ростом… Ну, дай я тебя обниму. (Обнимает пень.) Ох и жесткая ты стала, аж грудь вдавила… (Трезвея.) Фу! Я, кажется, свихнулся — ведь это дерево!.. Где я, собственно, нахожусь?.. Ведь и выпил-то чуть-чуть… Или я сплю? (Дергает себя за волосы.) Уаллахи-биллахи, я пьян. (Кричит.) Кто посмел меня напоить?
Из долины доносится песня, звучит гармоника.
Уж не вздремнуть ли? (Присаживается рядом с камнем.) Нет, здесь прелым листом пахнет, заберусь повыше, там воздух чище. (Старается забраться на камень.) Да, здесь воздух другой. (Укладывается спать.)
Заходят З а р е т а и М и х а л.
З а р е т а (с трудом сдерживая радость). Михал… мне надо идти. Как там они без меня?
М и х а л. Не волнуйся, справятся. И без тебя, как надо, выкорчуют — дело привычное.
З а р е т а. Не скажи! Не проследишь, могут оставить кусты и корни.
М и х а л. Все это так, Зарета, но… Я хочу немного отвлечь тебя от дела. Может быть, мои слова покажутся тебе неуместными… или ты не испытываешь тех чувств, которые пятнадцать лет назад ты питала ко мне, и я понапрасну буду отнимать у тебя время?
З а р е т а. Дорогой Михал, у тебя сохранилось ко мне дружеское чувство, чистое как горный ручеек… Мне же довелось многое пережить. (Пауза.) Дети у меня растут…
М и х а л. Присядь рядом, Зарета…
Присаживаются на выступ камня, не замечая спящего Бабули.
(Зарете.) Когда-то по напевам твоей гармоники я узнавал, что на душе у тебя — грустишь ты или радуешься. (Спрыгивает с камня, забегает в палатку и тут же возвращается с гармоникой.) Ничего не говори, только сыграй, мне и этого будет достаточно…
Зарета изучающе смотрит на Михала, берет гармонику. Сначала она играет веселую мелодию, затем переходит на грустную.
М и х а л (не сводя глаз с Зареты, поет).
Войну пройдя, от ран страдая,Твой светлый лик в мечтах хранил.Пятнадцать лет вдали шагая,Устал я петь, как этот лик мне мил…З а р е т а (перестает играть на гармонике, в глазах у нее слезы). Михал… пусть мои дети будут и твоими, а я — твоей Заретой, как ты того желаешь.
Михал обнимает и целует ее. Из рук Зареты выпадает гармоника, издав громкий протяжный звук. Бабули просыпается и недоуменно смотрит на них.
