Мужчина и женщина всегда уезжали позднее всех. Служители уже выключали подъемники, кидали в машины обледеневшие валенки и в темноте принимали «на посошок», а они еще сидели в своей «десятке» на опустевшей стоянке, пили кофе из термоса, ели бутерброды с сыром. Им некуда было торопиться. Дом их был пуст.
– Как же так? Почему? – Он опять травил ее душу вопросами. Он и катался с окаменевшим лицом, а под широкими горнолыжными очками оно казалось от этого еще мужественней. Она, напротив, улыбалась всему миру – «Мне не за что испытывать угрызения совести, моя душа – чиста». Они были красивой парой. И ездили сюда так далеко от своего дома, потому что никто здесь не знал их тяжелой тайны.
– Так вот, тот «чайник» в синем костюме чуть не сломал из-за тебя ногу.
– Ты заметил? – обрадовалась она. – В этом году я сильно прибавила в скорости.
– Если ты проломишь себе башку, я буду вынужден сидеть по больницам рядом с тобой. Кто тогда будет зарабатывать нам на жизнь?
– Не ревнуй, – сказала она. – Я катаюсь прилично. Но мне приятно, что ты стал проявлять ко мне интерес. Трудно терпеть все время рядом постную физиономию.
– Тебе приятно… Тебе всегда было только приятно! Ты никогда никого не любила.
Поворот дороги был под тридцать градусов, и машину слегка занесло.
– Смотри на дорогу и не неси ерунду!
– Но почему так случилось? Не с теми, не с другими, а именно с нами? И с нашим сыном… – голос его оборвался.
Она разозлилась:
– Опять? Если ты не можешь не закатывать истерики за рулем, давай тогда я поведу машину.
Он помолчал, а потом повернул к ней голову и заорал:
– Потому что ты его не любила!
Она потерла рукой лоб, поморщилась:
– Ну замолчи! Я тебя прошу! Я не могу больше думать об этом! Если ты не перестанешь, мы во что-нибудь врежемся. А я хочу жить! Наконец-то жить, после стольких лет мучений. Ты что, забыл, что это были за годы?
Он сидел, наклонясь вперед, упрямо глядя на дорогу, по которой неслись снежные вихри.
– Я умоляю, помедленней! Смотри, как метет метель! Может, заедем куда-нибудь? Посидим, пока снег утихнет…
Он нарочно прибавил скорость, сильнее сжимая в руках руль.
– Ты что, специально? Хочешь меня убить?
– Ты просто шлюха! Не мать! Как ты можешь кокетничать с мужиками, когда наш сын погиб!
– Останови машину! Я выйду!
Он затормозил, съехал на обочину. Перед глазами стояла сплошная снежная пелена. Редкие машины проносились мимо них, оставляя за собой взметавшиеся до неба буранчики. Он засмеялся:
– Давай!
Она побоялась выйти в своем легком лыжном комбинезоне, заплакала:
– Какой же ты негодяй!
– Я?
– Конечно, ты! Где ты был, когда еще пять лет назад я тебе говорила: «С нашим сыном творится неладное!» Что ты сказал мне в ответ? «Вырастет – поумнеет? Это возраст такой…» И уехал в командировку. На целых три года! Оставил меня с ним одну. А я бегала за ним по вокзалам, по подворотням, по каким-то забегаловкам, где он то ли пил, то ли кололся со своими дружками…
– Орать на него надо было меньше.
Она сорвалась:
– Неужели? Даже тогда, когда он месяцами пропускал школу?
– Ты его запирала на ключ!
– Посмотрела бы я, что сделал бы ты, если бы к тебе пришли из милиции и сказали, что твоего сына посадят.
– Я, по крайней мере, его не бил.
– Да. Ты молчал. По телефону. Издалека. Ты считал, что он у нас хорошенький мальчик. Ты и сейчас считаешь, что это я во всем виновата.
– Но я не знал, как с ним говорить!
Он тогда действительно не знал, ни что сказать, ни что делать. Он только видел – дома был ад. Поэтому он и уехал. Он тогда чувствовал себя виноватым. Все кругом говорили, что проблемы можно решить, если имеешь деньги, а он зарабатывал не так уж много. И еще он внезапно встретил ее. Она была точно розовый мак – нежная и очень молодая. Он не мог от нее оторваться и врал жене. Совсем как сын. Перед возвращением он хотел все сказать и жениться на той, но не мог решиться. Вранье исчезло само собой. Та девушка прекрасным майским днем вышла одна погулять и встретилась с молоденьким лейтенантом. Через неделю, зарегистрированные как муж и жена, они отправились к месту его службы. Он долго потом еще не мог уничтожить номер ее уже выключенного телефона.
Жена сказала:
– Напрасно ты считаешь, что я его не любила. Я просто ничего не могла сделать. Так же, как и ты.
Он сказал:
– Надо было обратиться к психологам.
Жена зло засмеялась:
– А я им не верю. Эти всегда знают, что надо сказать. Все их приемчики – блеф. Из сорняка не родится благородный плод. Я давно уже поняла: наш сын просто родился таким. В этом все дело. И это не я его не любила – он не любил нас.
– Но почему? В кого он такой?
– В кого рождаются маньяки? Убийцы, воры? Да ни в кого. Природа совершает очередной выброс. Избавляется от ненужного материала.
Он слушал ее и видел перед глазами своего сына. Какой он был шалун, когда был маленьким! Веселый, игривый… Он слышал его слова, которые потом тот выплевывал ему в лицо между глотками пива, затяжками сигареты:
«Какое право имеете вы, засранные интеллигенты, учить меня? Любой пахан может раздавить вас одним плевком!»
Он сказал:
– Может, в какой-то степени наш мальчик был прав?