Мельница притулилась на самой окраине, неказистая, потемневшая, но вроде бы ещё крепкая, бодро шлёпавшая лопастями колеса по прозрачной осенней воде. И домик рядом был такой же неказистый, но крепкий, вовремя подновлявшийся мужскими руками и любовно обихоженный женскими. Стоял он на отшибе, так что сир Ламберт мог навещать свою… м-м… избранницу не то чтоб скрытно, но всё же не на глазах у половины городка. Во дворе с открытыми настежь по дневному времени воротами стояли две телеги. Из одной мужики бодро таскали в какой-то сарайчик при мельнице мешки, очевидно, с зерном; в другую не менее бодро загружались, вне всякого сомнения, уже с мукой — мукой этой были запорошены по уши и сами мужики, и чуть ли не лошадь, впряжённая в телегу. «Мучной нос», — вспомнилось Елене. М-да… С сирой Аделаидой будет тяжко. Краткий вчерашний, в неразличимой череде подобных, разговор со старшей невесткой оставлял у Елены впечатление, что ей постоянно придётся бороться с желанием ухватить сиру Адалаиду за жидковатые волосы с неумело закрашенной сединой и хорошенько приложить носом об подставленное колено. Придётся просить сиру Симону об уроках кулачного боя, что ли. Или чего-то в этом роде, чтобы вовремя «снимать крышку с котла». А то ведь рванёт пена через край, ой рванёт…
Мельник, здоровый дядька с роскошной рыжей бородищей, стоя у крыльца, внимательно следил, чего и сколько заносят и выносят. Он ничего не записывал, но Елена подумала, что вряд ли у такого удастся прихватить лишний мешок.
— Ох, вашмилсть, честь-то какая! — он торопливо поклонился, углядев входящих. — Детки ваши тут где-то, играют, верно. Проходите пока в дом, Катерина сей же час их приведёт.
— Если вы не против, сударь, мы тут подождём, — возразил отец. — Жаль в такую погоду сидеть в доме, насидимся ещё. Зима долгая.
Народ, почуяв приглашение к толковищу, разом решил передохнуть и подтянулся к чужакам поближе — новости выспросить, заботами поделиться… Но тут из-за зарослей махровых мальв вылетел сначала Тео, а за ним две девочки, и Мелисса завопила:
— Матушка, смотрите, чему я Герту научила… Ой, дедушка, вот стойте тут, сейчас я покажу. — Она слегка подтолкнула новую подружку локтем и громко шепнула: — Давай! — После чего громко объявила: — дедушка, позвольте вам представить мою кузину сиру Гертруду из Волчьей Пущи…
— А вот и неправильно! — перебил её брат. — Вспоминай уроки этикета, бестолочь. Сначала — сословие, потом — пол, и только потом уже — возраст.
Мелисса притопнула ногой, нахмурилась, но признала:
— Точно. — И совсем другим, почти удавшимся ей официальным тоном произнесла: — мои извинения, дорогая кузина. Позвольте представить вам моего деда. Август Ферр, глава северо-восточной ветви Ферров, кузен главы Гильдии суконщиков, поставщик гвардии графа Озёрного.
Названный Август Ферр со всей серьёзностью поклонился:
— Счастлив познакомиться, сира.
Герта смутилась, оробела, но, прихватив грубошёрстную юбку кончиками пальцев, изобразила довольно сносный книксен:
— Гертруда из Волчьей Пущи, сударь. Дочь сира Ламберта, младшего брата барона Георга. Рада знакомству.
— Хорошо, — одобрила Мелисса. — Только спину держи прямо. И подбородок не опускай. И вообще… дедушка, давайте мы Герту с собой заберём? Её же в замке ничему не учат. Она, оказывается, даже букв не знает и представиться как положено не умеет. — И прибавила с великолепным презрением: — Приличная семья называется!
Народ во дворе, и мужики, и наёмники, грохнули хохотом. Герта стушевалась окончательно и спряталась за деда (своего, понятно), но Мелисса только выше задрала нос.
— Вообще-то, — всё так же серьёзно ответил отец, — у юной сиры имеются и отец, и родной дед — им и решать. Давай, мы лучше пригласим её на Солнцеворот в Озёрный. Если ей понравится и если её родные не станут возражать, я буду только рад.
— Да у вас своих вон двое, — поспешно заявил мельник, только в маленьких глазках метались суматошные сомнения. — На кой-вам моя сдалась? Точно ведь ни ступить, ни молвить не умеет.
Елена помалкивала. Любое её слово могли перетолковать как угодно. Запрещает? Понятно — кому понравится, когда мужнина байстрючка с твоими детьми в одном доме живёт. Согласна? Тоже понятно — с глаз чужое дитя долой, чтоб глаза эти не мозолило… На самом-то деле, думала Елена, и Герте гораздо лучше было бы в доме богатого простолюдина, чем в замке, и у Мелиссы появилась бы то ли подружка, то ли компаньонка, то ли… ох, ну да, живая кукла, которую можно наряжать и таскать с собой в гости и на прогулки. А такую энергию, как у дочурки, лучше бы направить на что-то полезное.
Правда, что ещё скажет дорогой супруг? Судя по всему, дочерью он не слишком интересуется. Сыта, одета, на кухню её не посылают… кстати, чем вообще она в замке занимается?.., а про «мучной нос» он может и не знать: вряд ли девочка ему жаловалась.
«Отродья Бездны с ними со всеми, — подумала она. — Моё дело — подсказать такой вариант решения проблем, а там как сами знают. Уж компаньонку Мелиссе отец найдёт без труда».
***