«Лучше умереть!»
Вечернее небо постепенно меняло голубую окраску на темно-синюю. Его таинственная умиротворенность и глубина, казалось, проникали в самую душу. У постели больной теперь находились Айко и Ока, которые ни на минуту не оставляли Садаё без внимания. Эта пара вызывала умиление. Ничего больше. Добрый Ока, послушная Айко… Как естественно и хорошо, что они любят друг друга.
«Все равно все проходит безвозвратно».
Как старый отшельник, постигший бренность всего сущего, смотрела Йоко на молодых людей, стоявших в зеленом кругу лампы, и они казались ей странным и в то же время прекрасным видением.
Курати не появлялся уже целых пять дней. Йоко не получала от него ни писем, ни денег. Это казалось ей невероятным, и она попросила Оку узнать, в чем дело.
Как выяснилось, Курати три дня назад взял почти все свои вещи, сказал, что уезжает, и исчез. После этого к нему на квартиру несколько раз приходил какой-то человек – очевидно, сыщик – и обо всем подробно расспрашивал. На имя Йоко было оставлено письмо, которое Ока и принес. Она поспешно вскрыла конверт.
«Я в опасности и должен скрыться. Во избежание неприятностей посылаю это письмо не по почте, а оставляю хозяину. Денег пока нет. Если будет трудно, продай что-нибудь из обстановки и вещей. Как-нибудь выпутаюсь. Письмо сожги». Письмо было без адреса и без подписи, но почерк явно Курати. Болезненное воображение подсказало Йоко, что Курати хитрит. Теперь и Курати выскользнул у нее из рук. Горечь и злоба не давали Йоко покоя.
Айко и Ока крепко сдружились. Ока почти безвыходно находился в больнице. Йоко стало невыносимо встречаться с ним.
– Ока-сан, вы, пожалуйста, больше не приходите сюда, а то и у вас могут быть неприятности. Со своими делами мы сами управимся. Хватит надеяться на чужих людей.
– Вы меня обижаете. Позвольте мне быть рядом с вами. Я совсем не боюсь заразиться.
Значит, Ока не читал письма Курати и ее слова о «неприятностях» воспринял как опасение, что он может заразиться. Нет, не то, Ока, конечно же, верный пес Курати! Кто поручится, что Курати не вступил в связь с Айко все с помощью того же Оки? Такой, как Айко, ничего не стоит вскружить голову Оке, сделать его своим рабом. Йоко вспомнила себя в таком возрасте, и от этого ее подозрительность удвоилась. Она сама виновата во всех своих несчастьях… Ведь и ей когда-то ничего не стоило проделывать такие же штуки. И при этом она умела казаться еще более наивной, чем Айко, да к тому же веселой и живой. Пусть все они сговорились обмануть ее, она сумеет рассчитаться с ними.
– Вы можете приходить, воля ваша. Только имейте в виду, что Айко я вам не отдам. Говорю это прямо, чтобы потом не было никаких недоразумений. Ай-сан, ты слышишь? – Йоко обернулась к Айко, которая в это время сидела на циновке, приготовляя компресс для Садаё. Но Айко даже головы не подняла, и Йоко не могла увидеть выражения лица сестры. Ока тоже избегал взгляда Йоко. И Йоко, которая перестала доверять себе в последнее время, потому что часто ошибалась, не понимала, чем вызвано это смущение – слишком ли резкой ее откровенностью или тем, что она сумела разгадать его чувства.
Все действовало Йоко на нервы. Ей ничего не оставалось, как следить за Айко и Окой в надежде узнать таким образом что-нибудь о Курати. Вдруг она вспомнила о его жене. Кто поручится, что они не живут сейчас под одной крышей, радуясь, что избавились от помехи? А может быть, у Курати уже появилась другая или даже третья женщина, построившая свое счастье на горе Йоко. Ведь от Курати… Однако напасть на его след не так легко.
Йоко окончательно утратила покой. Она и раньше была слишком чувствительной, но такого, как сейчас, с ней никогда еще не происходило. Она бросалась из одной крайности в другую.
Все чаще и чаще думала Йоко о самоубийстве. Она сама пугалась своих мыслей. И когда на глаза ей попадался предмет, которым можно было убить себя, сердце Йоко начинало бешено колотиться. Она не могла пройти равнодушно мимо аптеки, где были выставлены пузырьки с лекарствами. Пристально смотрела на длинную булавку, которой сиделка прикалывала шляпку к волосам. Поперечные балки в ванной, красноватый раствор сулемы в металлическом тазу в комнате сиделки, прокисшее молоко, бритва, ножницы, поезда, с шумом проносившиеся по ночам, окно физиологического кабинета на третьем этаже, плотно запертая комната, поясной шнурок… все это оборачивалось в глазах Йоко ядовитой змеей, в любой момент готовой броситься на свою жертву. Все эти предметы то вызывали в Йоко безграничный ужас, то казались ей близкими друзьями. Даже когда ее кусал комар, Йоко размышляла над тем, не малярийный ли он.
