Йоко приподнялась, нащупала у изголовья чашку с водой и отпила немного. Ледяная вода, приятно холодя горло, медленно разлилась по желудку. И хотя Йоко не пила саке, ощущение было такое, словно она утолила жажду после похмелья – чувство совсем новое, незнакомое. В груди горело, а ноги совсем окоченели. Стоило ей пошевелить ими, и от белоснежных простыней, казалось, веяло холодом. Она представила себе широкую, сильную грудь Курати. Холод и любовь едва не погнали ее наверх. Но она сумела подавить в себе это желание и снова обрела душевное равновесие. Если она будет вести себя, как вела вчера, и не заставит Курати заговорить о жене, она ничего не добьется. Нужно все обдумать хладнокровно. С этой мыслью Йоко забылась в сладком предутреннем сне.
Проснулась она, когда Курати еще спал, быстро оделась и открыла дощатую дверь веранды, выходившей в небольшой садик. Трава на клумбах и кустарник были сильно потрепаны и примяты ветром. Сразу за садом начиналась роща, где росли криптомерии и сосны, а за рощей виднелся широкий двор усадьбы «Тайкоэн». Взору Йоко открылся спокойный, уединенный уголок, какой можно отыскать лишь где-нибудь в деревне. Просто не верилось, что она в Токио и что совсем рядом веселый квартал с гостиницей «Сокакукан». Это был тихий островок среди шумного и многолюдного города.
Сквозь утреннюю дымку пробивались солнечные лучи, и тени криптомерий прямыми полосами ложились на черную, влажную после дождя землю. Весь сад был в пестрых пятнах от опавших листьев вишни – желтых и красных на солнце, оранжевых и лиловых в тени. Пестроту дополняли цветы хризантем. Но пейзаж не радовал Йоко. Сад должен быть либо строгим, чисто и аккуратно прибранным, либо богатым и роскошным. А здесь такой беспорядок! Йоко уже не терпелось все убрать и переделать по-своему.
Но сначала она решила обойти весь дом и заглянуть в каждый угол. На шум открываемых ставней прибежала горничная, и Йоко повела ее за собой. Это оказалась та самая девушка, которая встретила вчера Йоко. Сразу можно было определить, что эта бойкая на вид, смазливая девушка лет девятнадцати на самом деле очень скромна, из тех, что становятся верными женами. Ее рекомендовала хозяйка гостиницы, знавшая отца горничной, который носил тофу[39] в «Сокакукан».
Цуя (так звали горничную) показала Йоко небольшую столовую под лестницей, огромную комнату с нишей в стене и отделенную от нее коридором, помещавшуюся рядом с передней комнату для чайных церемоний. В конце коридора находилась ванная и неожиданно большая кухня, а рядом с ними еще две небольшие комнатки (судя по всему, здесь жил владелец дома). Убранство комнат носило печать особого изящества. Горничная открыла ставни и показала Йоко еще один сад, поменьше. Деревья и цветы в нем содержались в относительном порядке. На них приятно было смотреть. Но Йоко покоробил вид грязной крыши какого-то низенького строения за оградой – скорее всего, уборной соседнего дома. В самой маленькой комнате рядом с кухней жила Цуя. Во всех пяти комнатах, кроме отведенной для горничной, были деревянные карнизы, а в трех из них – еще и стенные ниши, которые Курати уже успел украсить картинами и безделушками. Если в архитектуре дома и в устройстве сада Йоко разбиралась неплохо и имела даже свой собственный вкус, то в картинах и каллиграфических надписях она мало смыслила и оценить их была неспособна. И хотя в беседах со знатоками ее выручала природная сообразительность, иногда все же случалось так, что она не видела достоинств произведения, вызывавшего восторги молодых художников. Она и сама понимала, что в живописи и литературе разбирается не намного лучше дюжинного обывателя, но упрямство не позволяло ей признаться в этом. Среди художников встречаются такие же снобы, как и те изысканные господа, которые увлекаются антикварными вещами и превозносят до небес так называемый привкус старины. Йоко гордилась тем, что в ней нет этого лицемерного снобизма, и, осматривая картины, развешанные в доме, не пыталась определить их действительную ценность. Ей было вполне достаточно того, что они висят на своем месте.
Комнатка Цуи была аккуратно прибрана, кухня блестела чистотой. Все это радовало Йоко. Приятно было сознавать, что у нее теперь удобный дом, расторопная, чистоплотная горничная, и дурное настроение, в котором Йоко встала, постепенно рассеялось.
Йоко умылась теплой водой, которую принесла Цуя, и напудрилась. На душе стало легко, воспоминания о вчерашнем вечере больше не тяготили ее. Йоко тихонько поднялась на второй этаж. Ей захотелось приласкаться к Курати, попросить у него прощения. Она осторожно раздвинула фусума. Из темной комнаты повеяло теплом и запахом, присущим одному только Курати. Он крепко спал, лежа на спине. Йоко подбежала, припала к его груди и обвила его шею руками. Курати проснулся и молча вдыхал волнующий аромат ее волос, тонкий, как аромат только что расцветшего цветка, особый запах ее одежды. Потом лениво пробормотал:
– Встала уже? Который час?
