Слой этой дряни покрывал пол у покойницы Натальи – но Наталья распорядилась эвакуировать очистки на помойку. Слой этой дряни лежал и в мастерской у Кати Абрикосовой. И вот, извольте радоваться, то же самое – у мордоворота, в состоянии полной неприкосновенности! Так в чем же смысл? Только в том, что у мордоворота, если дать ему волю, грязь скоро дорастет до потолка?
Но он с перепугу назвал очень важное имя… ой, как же его выговорить?
Я долго восстанавливала в памяти это сочетание букв. Сперва нарисовалась четверка коней на фронтоне Большого театра, потом чья-то розовая голая задница, потом опять кони и мужик, их погоняющий, потом вдруг палитра с пятнами краски, потом чувство безотчетного страха, потом – беломраморное холодное лицо, вроде бы мужское…
С большим трудом я размотала эту ассоциативную цепочку. И то – очень помучалась, пока не вспомнила тетю Марфуню, рассказывавшую нам с Лягусиком, как интересно назывались оттенки цветов в прошлых веках, скажем, цвет разъяренной блохи или цвет бедра испуганной нимфы. Тогда же я сообразила, что голый дядька, правящий квадригой, – древнегреческий бог Аполлон.
И понемногу искомое имя выкристаллизовалось – Нимфодора Аполлинарьевна!
Вот к кому нужно отправиться завтра с утра! Она наверняка знает, какие хитрые сделки с эксклюзивным антиквариатом проворачивали три дамы из салона «Мебелюкс». То, что я не знаю фамилии, – мелочи. Вряд ли в Третьяковке трудятся две или три Нимфодоры.
И я действительно отправилась туда, имея при себе пакет, набитый старыми газетами.
Вошла я со служебного входа и к первому же попавшемуся сотруднику обратилась так:
– Меня сюда направили из салона «Мебелюкс». Я хотела сдать им очень эксклюзивный раритет, но мы не сошлись в цене, и в конце концов возник вопрос – а не подделка ли это. Вот я и ищу Нимфодору Аполлинарьевну как главного специалиста по эксклюзивному антиквариату. Ее заключение будет решающим.
И я похлопала по своему пакету, как если бы там действительно лежало что-то ценное.
– Простите, – сказал сотрудник, – возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но, даже не знаю, как сказать…
– Она жива?! – в приступе внезапного ужаса выкрикнула я.
И в самом деле – если неведомый преступник, условно названный Корявым, взялся уничтожать всех, кто занимается в «Мебелюксе» эксклюзивным антиквариатом, то, упокоив навеки Наталью с обеими Екатеринами, он должен был добраться и до Нимфодоры!
– Кто – жива?! – глаза сотрудника округлились.
Это был совсем молодой, но уже лысый парень с морщинами на лбу, украсившими бы самого породистого бульдога. А когда глаза выкатываются из орбит, то огромный лоб делается совершенно невероятным. Яша Квасильева всегда упоминает лысину полковника Запердолина – так неужели и он, когда распутывает Яшины затеи, тоже на бульдога похож?!?
– Нимфодора!
– Да жива Нимфодора, жива! Я про другое! Вы, простите мою наглость…
– Так что же вы людей пугаете, если она жива?!
– Сами вы людей пугаете! – наконец огрызнулся сотрудник. – Я только хотел сказать, что вы кофточку надели наизнанку!
Я онемела.
Кофточку я купила именно этим утром, чтобы выглядеть в Третьяковке достойно. Конечно, Яша Квасильева с ее бешеными гонорарами в таких случаях едет в бутик. У нас в клубе был доклад на тему «Гардероб Яши Квасильевой» – ну так вот, выяснилась одна забавная вещь. Дело в том, что среди наших членов – женщины из разных социальных слоев. Я, скажем, и близко к бутикам не подхожу, а вот Земфира Крюконян туда заглядывает, а Маша Воропаева так и вовсе в бутике работает и два раза обслуживала несравненную Яшу Квасильеву. И выяснилось, что, скажем, висит в витрине кофточка стоимостью, страшно подумать, в четыре тысячи долларов, творение какого-то сумасшедшего итальянского кутюрье, а на рынке в Измайловском почти такую же можно откопать всего за двести рублей, хотя и это для меня большие деньги. Маша даже цитировала слова Яши Квасильевой, остолбеневшей при виде эксклюзивного трикотажа:
– Это связала слепая бабушка, к тому же – однорукая!
Но когда она узнала фамилию автора, то охнула, крякнула и взяла это художество, выторговав небольшую скидку.
Однорукую слепую бабушку мне могла бы заменить Лягусик. Как-то она взялась вязать шарфик – и получилось что-то вроде расползающейся рыболовной сети, потому что она пропустила, мечтая о великосветских поклонниках, чуть ли не половину петель. Но Лягусик, похищенная Корявым, ждала помощи – и я отправилась за кофточкой именно на рынок, примерила ее за какой-то натянутой поперек ларька тряпочкой, и к тому же очень спешила. Чтобы сэкономить время, я прямо так и расплатилась, а старую кофточку сунула в пакет. И вот результат…
– Извините, – буркнула я, и тогда он мне указал на нужную дверь.
