– Я к ней еще проявлю интерес! – грозно сказала я. – Пока она меня отвлекала, ее хахаль еще с одним пидором из подвала кресло сперли! А оно, между прочим, чужое!
– Ах, детка, знали бы вы, до какой степени вы неправы… – вздохнула Агнесса Софокловна. Но тут была неправа она сама – уж кто-кто, а я повадки бомжей изучила неплохо.
Даже не желая слушать доводы в пользу бомжихи, я простилась с Агнессой Софокловной и пошла к себе в подвал. Ведь, влипнув во всю эту катавасию, я почти перестала заниматься своими прямыми обязанностями. Хорошо Яше Квасильевой – она может в перерывах между приключениями валяться на диванах (она сама так пишет), посещать светские тусовки и кататься по Москве, скупая во всех киосках блоки сигарет «Голуаз». А меня, если в подъездах будет грязно, выпрут из подвала – и куда мы с Лягусиком денемся?
Я взяла ведро, развела в нем хлорку и пошла мыть самый неприятный из подъездов. Там живут два семейства потомственных алкоголиков, и в каждом – по четырнадцать человек детей.
Ухайдакавшись с этим подъездом, в котором всего за неделю скапливается несколько пудов грязи, я приползла к себе в подвал. Там было до омерзения пусто. Не сидела под пальмой Лягусик с дамским романом. Не дрыхли бомжи. Даже ос ни одной не осталось. Я прямо была готова заплакать.
И тут раздался стук в окошко.
Решив, что меня выманивают посланцы Корявого, я вооружилась метлой.
– Люстра, Люстра, открывай, это мы, Руслан и Воха! – раздались подозрительно жизнерадостные голоса.
Я вышла к ним во двор – однажды пустила в подвал, а они там заснули.
Оболтусы были бодры, счастливы и под градусом.
– Люстра, у тебя сиськи есть? – спросил Воха.
– Какие сиськи? – от расстройства чувств я даже не поняла, что он имеет в виду. Понятное дело, оболтусы заржали.
– Спереди которые! Ну, дойка! Буфера!
– Какое тебе дело, мать-перемать, до моих сисек? – наконец-то врубившись, рявкнула я.
– Какое-какое! А покажи!
– Ты совсем охренел?!
– Держи ее, Воха! – крикнул Руслан, и я оказалась в объятиях крепкого и ржущего, как стоялый жеребец, подростка. Руслан меж тем рванул серый халат на моей груди.
– Ишь ты! Имеются! Ну, вот тебе твои комиссионные!
И этот поросенок сунул мне в бюстгальтер пачку жеваных банкнот.
– Ты гикнулся? – заорала я, выпущенная на свободу. – Это откуда? Опять пьяного обчистили?
– Бери выше! Мы тачку загнали! – чуть ли не хором ответили оболтусы.
Они катались на черном монолите, пока он им не надоел, а потом решили сбросить его в Яузу и посмотреть, насколько в ней поднимется уровень воды.
– Физики траханные, Архимеды недоделанные! – по инерции бесновалась я.
– Люстра, ты прикинь – только мы в него уперлись посильнее, подходят два таких, при гайках, при распальцовке, спрашивают – мы чего, в натуре, делаем. Мы им – да вот, надоела тачка, ну ее к бесу! Они нам – так совсем же хорошая тачка! А мы им, да ну ее, сейчас таких не носят! В общем, они ее у нас выкупили! И сами кататься поехали! Им по приколу – шли, вдруг ни с того ни с сего такую тачку за копейки купили! Мы прямо обалдели!
И оболтусы, заржав, испарились. А я пошла считать деньги.
Их оказалось примерно три тысячи!
Я никогда не держала в руках столько рублей. Я чувствовала себя королевой, банкиром, арабским нефтяным магнатом! И я тихонько запела прекрасную песню времен моего детства. Если бы Яша Квасильева могла меня сейчас слышать, я бы от стыда сгорела. Но как быть, если именно такие песни почему-то мобилизуют меня на великие дела? Итак, я во всю глотку запела:
– Да, городишко тут у нас фартовый,
Одна беда – невпроворот вязал.
Втихую подберутся – и готово:
На кичу урка поканал.
А там, глядишь, от пайки дуба дал…
Дойдя до дуба, я заткнулась. И не потому, что вспомнила обо всех трупах, состоявшихся и несостоявшихся, а просто соседка с первого этажа, из квартиры аккурат над моим углом подвала, принялась колотить шваброй в пол. Старая дура патологически не выносит музыки. Стоит запеть – как ее тут же начинает ломать и плющить.
Я селя в Лягусиково кресло и стала строить планы на завтрашний день. Теперь, с деньгами в кармане, я чувствовала себя почти как Яша Квасильева. Ведь, между нами говоря, она информацию не столько добывает, сколько покупает. Взять хотя бы тот случай с бриллиантами от Картье. Она изобразила рекламную акцию и фактически бесплатно раздала бриллианты каким-то дурам, а взамен получила название улицы и номер дома, где, возможно, две недели назад чинил трубу сантехник, чья теща в молодости была знакома с бабушкой убийцы.
У меня была не менее бесполезная информация – я знала, что в убийствах и покушениях последних дней огромную роль играют картофельные очистки. Но, мать-перемать, какую???
Судя по тому, как перепугался мордоворот, очень большую. Они – улика. Они – вещественное доказательство. Но доказательство чего?
