В этой позе Энди могла почувствовать, что делает с ним их поцелуй. Забывшись, она потерлась бедрами о его отвердевшую плоть. Блейк застонал прямо в ее рот, а затем стал посасывать ее верхнюю губу. Боже, поцелуй был фантастическим! Нет, лучше, чем фантастическим. Совсем не похожим на их последний поцелуй – этот был сладким и чувственным. Безумным, нетерпеливым, изнуряющим своим жаром. Тот поцелуй был первым, причем он был из тех поцелуев, на которых все и заканчивается. Этот поцелуй был прелюдией к большему. По крайней мере, он мог бы привести к большему.
Блейк не мог поверить в происходящее. Он провел бессонную ночь, крутясь и ворочаясь в постели и мечась от сожаления к смятению и совершенно новому удивлению и снова к сожалению, как волейбольный мячик, который игроки перебрасывают друг другу, то и дело роняя его на песок. Пытаясь отогнать от себя мысли о странном визите Эндреа, он не мог не думать о ее очевидных намерениях. И от этого у него возникала бешеная эрекция. Из-за бушующих в нем чувств он почти не спал.
Поэтому утром Блейк пришел в офис с твердым намерением во всем разобраться. Он купил розы – Дреа, инструктируя его неделями, несколько раз повторила, что женщины хорошо реагируют на цветы. Ее реакция на его покупку, однако, заставила Блейка тут же спросить себя, действительно ли Эндреа Доусон была женщиной.
А потом они спорили, и будь он проклят, если каждое злобное слово, вырывавшееся из ее рта, не натягивало все сильнее ширинку его брюк на чресла. От состояния печали и сексуальной озабоченности она довела его до сердитого «Отвали!» и той же сексуальной озабоченности. И вот теперь, пройдя через череду событий, которые удивили даже Донована, он целовался с Эндреа, вцепившись в ее одежду, как истосковавшийся по сексу маньяк.
И судя по тому, как ее груди расплющивались о его грудную клетку, а ее бедра обхватывали его таз, в одном Блейк обрел уверенность: Эндреа Доусон – определенно женщина.
Он также понял, что скоро все это не закончится. Слишком мощной была подготовка. Теперь, когда у него с ней все началось, он не сможет остановиться, пока не закончит. Или, точнее, пока они оба не закончат. В этой области он всегда был джентльменом.
Не прерывая поцелуя, он поднес Энди к краю ее стола. Тут ему пришлось чуть отодвинуться, для того чтобы снять пиджак, и он не на шутку опасался, что если остановится хоть на мгновение, она тут же начнет раздумывать о том, что они делают.
Впрочем, он мог не бояться. Наклонившись вперед, Дреа вцепилась в его галстук. И привлекла его к себе, к своему жадному рту. Когда их поцелуй возобновился, она принялась возиться с пряжкой его ремня. Блейк же задрал ей юбку и коснулся ее бедер, а его пальцы заплясали на ластовице трусиков.
Сделав огромное усилие воли, Блейк остановился и чуть отступил, чтобы оценить реакцию Дреа и убедиться в том, что она одобряет его действия. Разумеется, он принадлежал к числу тех мужчин, которые получают, чего хотят, но даже одержимый страстью, он понимал, что ситуация сложилась недопустимая. Босс, занимающийся сексом со своей служащей посреди офиса? Уж лучше хотя бы спросить у нее на это разрешения.
Вопросительно приподняв брови, он поймал ее взгляд. Энди ответила быстро и уверенно.
– Трогай меня, Блейк Донован! – Ее голос стал ниже от желания. Он, не моргая, смотрел на нее. – Я же сказала, трогай меня!
Еще ни разу в жизни Блейком не командовали во время секса. И оказалось, что это самые чертовски сексуальные слова, какие он когда-либо слышал. Он быстро принял нужную позу, словно своей командой она как магнитом притянула его к себе. Одна его рука схватила в кулак толстую прядь ее кудрей, которые оказались именно такими мягкими, как он и представлял. Еще больше ему понравился стон, который Энди, задыхаясь, издала, когда он потянул ее за волосы. Блейку хотелось изучать ее тело, накрыть руками и сжимать ее груди до тех пор, пока соски не превратятся в два твердых пика. Сорвать с нее всю одежду и смотреть на ее раскрасневшуюся кожу.
Но все это слишком безумно и незапланированно. Да еще и в офисе! Не имея времени на раздумья, видя, как Эндреа возится с молнией на его брюках и слыша в голове эхо ее команды «Трогай меня!», – Блейк почувствовал себя обязанным положить пальцы на средоточие ее женственности.
Скользнув под ластовицу трусов, его палец замер около того бугорка, который, как ему было известно, больше всего жаждал его прикосновений. Рука Энди замерла совсем близко от его плоти, когда он принялся ласкать потайной уголок ее тела.
– Здесь? – низким, полным желания голосом спросил Блейк. – Ты хочешь, чтобы я трогал тебя здесь? – Его палец тем временем блуждал по курчавым зарослям нежных волос в поисках клитора.
Она не заставила его спрашивать дважды.
– Да! – Эндреа изогнулась дугой от его прикосновений. – Да, пожалуйста, да!
