— Хватит, Чарлз. Ты достаточно помучил меня. — Ее слова гулко прозвучали в тишине комнаты. — Я не хочу больше играть в твою игру. Я отдала тебе полгода за одну только ночь. Мой долг оплачен. Ты умер, и я очень сожалею об этом. Но я ни в чем не виновата перед тобой и не хочу постоянно испытывать чувство вины из-за твоей смерти. Я не буду больше казнить себя, потому что между нами не существовало настоящей любви. По-видимому, из нас двоих только я думала, что по крайней мере между нами существует взаимное влечение. Я стала бы для тебя превосходной женой и предприняла бы все зависящее от меня, чтобы нашу совместную жизнь сделать счастливой. — Делия обхватила себя руками и продолжила, глядя в темноту: — Зачем ты женился на мне? Я не требовала и даже не ожидала такого поступка. Я вполне отдавала себе отчет в том, что делаю, когда пришла сюда, в твою постель. Я не глупа и понимала, какие будут последствия, но тем не менее доверилась тебе. Ты пробудил во мне такие чувства, о которых я не подозревала. С тобой я стала совсем другой личностью. — Ее гнев нарастал. — Я обрела уверенность в себе, и, черт побери, Чарлз, во мне проснулась страсть, которая овладела мной не только в твоей постели, но вообще в жизни. С тобой я почувствовала себя так, как никогда прежде, и мне понравилось такое состояние. Мне понравились таинственность, рискованность и недозволенность наших отношений. Мне понравилось принимать собственные решения и выбирать свой путь в жизни, невзирая на запреты и правила приличия. Я чувствовала себя великолепно и сейчас не позволю тебе лишить меня этого чувства. Я не буду больше скромной и сдержанной, как раньше. Никогда! Хотя ты пытался отнять у меня все это, не так ли? Почему? — Она понизила голос. — Когда мы поженились, ты обращался со мной так, будто я не имела для тебя никакого значения, будто тебе на все наплевать. Я не ждала от тебя любви, Чарлз, однако ожидала, — она задумалась, подыскивая подходящие слова, — чего-то иного, кроме вежливой терпимости. Чего-то вроде влечения и желания, которые ты проявлял по отношению ко мне до свадьбы. Яне понимала твоего поведения раньше и не понимаю теперь. Ты пожалел о нашем браке в тот момент, когда мы произнесли клятвы? Ты понял, что совершил ужасную ошибку? Я разонравилась тебе настолько, что ты не мог терпеть моего присутствия? Ты бросил меня?
Делия сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Может, гнев в большей степени, чем чувство вины, не давал ей уснуть каждую ночь?
Она заставила себя говорить более спокойным голосом: — Ты оставил мне огромное состояние, Чарлз, позволяющее вести независимый образ жизни. Мне не надо теперь стремиться выйти замуж за какого-нибудь состоятельного, но смертельно скучного джентльмена. Ты дал мне возможность выбирать, и я тебе очень благодарна. Я оплакиваю тебя, конечно, но не того человека, которого совсем не знала, как я поняла теперь. Я сожалею о том, что не состоялось между нами, и за это, мой неверный муж, я виню тебя. Мы могли бы обрести очень многое вместе и могли бы со временем полюбить друг друга. Ты мне очень нравился, и, думаю, я тоже нравилась тебе.
Делия вызывающе приподняла подбородок.
— Ты умер, и я в последний раз скажу тебе здесь и сейчас, что очень сожалею о твоей смерти. Но у меня впереди целая жизнь, и я не буду стесняться прожить ее до конца.
Ее охватила настоятельная потребность действовать, и она не задумываясь подошла к кровати, ухватилась за драпировку, свисающую с карниза балдахина, и с силой дернула ее. Материал какое-то мгновение оказывал сопротивление, затем разорвался с шумом, отразившимся эхом в ночи. Делия продолжала срывать кроватные драпировки, пока они все не оказались на полу. Затем потянула покрывала и подушки и отбросила их в сторону, после чего подошла к окну и сорвала шторы. Она хотела сорвать даже обои со стен руками. И с каждым действием, с каждым куском ткани, медленно падающим на пол, груз, давивший ее долгие шесть месяцев, становился все легче и легче.
Делия остановилась посередине комнаты, тяжело дыша и обозревая плоды своих трудов. Результат ее действий выглядел нелепо. Она не представляла, что нашло на нес. Она никогда не имела склонности к проявлению гнева и неистовства. Но ей требовался выход из эмоционального тупика, и она его нашла.
Ткани, валявшиеся на полу по всей комнате, казались в лунном свете мягкими сугробами и представляли собой удивительно мирную сцену. И в душу Делии тоже пришло спокойствие.
